Небеса рассудили иначе - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 41

– Привет, – сказал неуверенно, приглядываясь ко мне.

Я тоже его разглядывала. То ли звонок Агатки так подействовал, что Димка решил принять на грудь, желая нервы успокоить, то ли застал его этот самый звонок на какой-то вечеринке, но, в общем, было заметно, что он выпил, и немало. Не то чтоб на ногах не стоял, на них он всегда крепко держится, а вот глаза покрасневшие, и багровые пятна на щеках, точно подрисованные.

– Это не я, – резко захлопнув дверь, вдруг заявил он.

– Не ты? – ухмыльнулась я.

– Кончай, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Сама подумай, зачем мне его убивать?

Димка подошел ближе, схватил мои руки и зачем-то сунул в карманы своей куртки, точно хотел отогреть.

– Я ни минуты не верил, что он отца застрелил. Да если б и он… Все это уже не имеет такого значения, как раньше.

– Серьезно? – усомнилась я.

– Теперь мне важно совсем другое… Мне важно, чтобы ты… чтобы у тебя все было хорошо.

– У меня все хорошо.

– Правда?

– Нет.

– С Лехой вы давно развелись…

– Давно… Ладно, пока…

Я попробовала освободить свои руки, но он крепко держал их.

– Ты ведь знаешь, кто его убил…

– С чего ты взял?

– Знаешь, оттого тебе так и хреново. Стасу он здесь не нужен. Доказать, конечно, Леха ничего бы не смог, но Малахову лишние разговоры не нужны. Он ведь у нас теперь исключительно добропорядочный гражданин.

– Вот именно. А добропорядочные граждане никого не убивают.

– Он – сволочь, всегда им был и всегда будет.

– Наверное, я не лучше, – усмехнулась я.

– Глупости. Ты… ты совсем другая, потому и бросила его.

– Кто кого бросил, еще вопрос… – Я вновь попыталась освободиться, и вновь безрезультатно.

– Ты где вчера была? – Он вроде бы слегка стыдился, задавая этот вопрос.

– Когда?

– Вечером. Я заезжал часов в десять.

– У подруги.

– До утра?

– А ты до утра меня ждал?

– Если надо, и дольше подожду.

– Не надо.

– У вас ничего не получится, – покачал головой Димка. – Он, конечно, скажет, что Леха – моя работа, а он ни при чем. И тебе, наверное, захочется поверить. Только мозгами тебя бог не обидел, и ты во всем разберешься. И что тогда?

– Я вчера была у подруги, – скорее из упрямства соврала я, а еще от нежелания все это обсуждать. Смысла не видела. – Ты не поверишь, но они у меня есть. И мы иногда встречаемся, тусим в клубах и не ночуем дома. Иногда даже спим с кем-то. И все это совершенно тебя не касается.

Я резко отступила на шаг, и руки он наконец-то разжал.

– Я найду того, кто его убил, – сказал с усмешкой. – Обязательно.

– Не лез бы ты лучше не в свое дело, на это менты есть.

– Боишься?

– Если и боюсь, то за тебя.

– Думаешь, он и меня пристрелит?

– Дурак, – покачала я головой.

– Ага. Я – дурак, а ты – умная? А что, если твоему Стасу вновь алиби понадобилось? Кто же в твоих словах усомнится, с таким-то папой. Может, поэтому его любовь вспыхнула с новой силой? – Димка покачал головой и сказал, с трудом сдерживаясь: – Что еще он должен сделать, чтоб до тебя дошло: твой Стас распоследняя сволочь.

В общем, к Стасу я отправилась в приподнятом настроении. Димка намеревался меня домой отвезти, я, понятное дело, отказалась, чтоб окончательно не рассекретить, где теперь обретаюсь, и это вызвало кривую ухмылку на его физиономии.

Стас был дома. Я открыла дверь ключом, который он дал мне накануне, вошла и увидела его в кухне. Он сидел за барной стойкой и смотрел в окно, сурово хмурясь, точно решая непростую задачу. В руках вертел бокал с коньяком. Услышав, как захлопнулась дверь, повернулся в мою сторону и поспешил улыбнуться.

– Привет. Я думал, ты задержишься надолго.

Подошел, обнял меня, мы замерли так на некоторое время, и в этот недолгий момент я чувствовала себя счастливой.

Стас помог мне снять пальто, убрал его в шкаф и сказал:

– Давай ужинать.

– Что-то не хочется, – ответила я и тут же пожалела об этом.

В глазах его появилось то отстраненное выражение, от которого мне всегда было не по себе. Однако он улыбнулся и стал накрывать на стол, заметив с излишней веселостью:

– Аппетит приходит во время еды.

А я, решив, что лучше сразу сказать, чем мучиться этим весь вечер, скороговоркой сообщила:

– Лешка несколько дней назад освободился, приехал сюда. И его застрелили.

Стас как раз взял бокал, чтобы переставить его на обеденный стол, резко обернулся, лицо его побелело от гнева. Бокал вдруг хрустнул у него в руке, Стас сжал кулак, вдавив осколки стекла глубоко в ладонь. Кровь крупными каплями падала на пол.

– Господи, – испуганно прошептала я, бросаясь к нему, но он, словно не замечая меня, прошел к раковине, смысл осколки и кровь и обмотал ладонь полотенцем, стоя ко мне спиной. Я беспомощно пробормотала: – Надо обработать рану.

– Черт бы тебя побрал, Принцеска, – сквозь зубы сказал он, поворачиваясь. – Это никогда не кончится. Какого хрена ты вернулась? Ты же лучше меня знаешь, все бесполезно…

Я зажала его рот рукой и отчаянно зашептала:

– Молчи, ради бога молчи…

Он обнял меня, и мы вновь замерли, как совсем недавно, а потом он заговорил:

– Я понятия не имел, что Леха вернулся. Мне нет до него дела. Ни до кого нет дела. Я хочу, чтобы ты была рядом, все остальное не имеет значения.

– Я тебе верю, – гладя его волосы, сказала я и зачем-то добавила: – Все будет хорошо… – точно сомневалась в этом.

Ночью, когда мы лежали в темноте, он вдруг сказал:

– Надо уезжать отсюда.

– Куда? – спросила я.

– Куда угодно. Ты не выдержишь. Здесь все напоминает о прошлом. Твои друзья, родители…

– Я не могу их оставить…

– И не нужно. Достаточно держаться на расстоянии. Жить в другом городе, где нас никто не знает и прошлым не тычут в лицо каждую минуту… – Я почувствовала, как он усмехнулся. – Когда-то ты готова была отправиться со мной на край света…

– Я и сейчас готова, – прижимаясь к нему, ответила я.

Я и в самом деле была готова, и вместе с тем едва сдерживалась, чтобы не зареветь от тоски, потому что точно знала: дело не в Агатке, не в моих родителях и даже не в Димке. Прошлое в нас самих. И когда Стас уснул, я еще долго ворочалась, и мысли лезли в голову одна скверней другой. Димка прав: Стас легко устраняет все препятствия на своем пути, никогда не останавливаясь на полдороге. Особенно когда есть что терять.

А дальше совсем скверно: я ведь даже толком не знаю, в какой день он вернулся. И где был? Не знаю и не собираюсь спрашивать. Я не хочу думать об этом. Не хочу…

Утром я раньше обычного сбежала на работу, справедливо подозревая, что моя наигранная веселость Стаса не обманет. У меня всегда было чувство, что он видит меня насквозь, читает мысли, даже отголоски мыслей. А я никогда не умела ему лгать. Сказала, что вызову такси, сославшись на Агаткин срочный звонок. Вранье. Он это, конечно, понял, а я покраснела с досады. В общем, вышло неловко. Он еще брился, я пролепетала, что времени у меня в обрез, и припустилась со всех ног. А по дороге думала о том, что счастье – это не так просто. В нем много составляющих, и доверие – одно из них. И если его нет, все неумолимо катится к чертям.

Я шла пешком, до офиса оставалось совсем ничего, когда в потоке машин я увидела «Мерседес» Стаса. Уверена, Стас тоже видел меня, точнее, я не сомневалась, он следовал за мной от самого дома. Не поверил в ранний звонок от сестры и легко нашел подтверждение своим сомнениям.

– Господи, – пробормотала я в отчаянье, наблюдая за тем, как машина проезжает мимо, достала мобильный и набрала номер Стаса.

– Да, – голос звучал насмешливо или мне показалось?

– Про звонок я соврала, – сказала я весело, словно и в самом деле находила в этом нечто забавное.

– Я понял. В моей квартире тебе неуютно. Хочешь, куплю другую или переберемся в гостиницу?