Лезвие бритвы (илл. Г. Бойко) - Ефремов Иван Антонович - Страница 141

— Вот оно что!Не знал,да и откуда мне знать? Вы бы, доктора или музыканты, кто там должен, писали бы об этом. Вот так, как вы сказали! А то черт его знает, обленились все, что ли? Случайно узнаешь на старости лет, что надо бы с младенчества. Досадно!- Больной помолчал, закурил новую папиросу и сказал: — А что, доктор, я попрошу вас сыграть мне что-нибудь обязательно грустное? Под музыку думается хорошо, глубоко, ясно.

Гирин не мог отказать и уселся за рояль. Вот уже два месяца он разучивал эту вещь. «Мельник и ручей» Шуберта-Листа,с его прозрачной печалью прощания, заворожил больного. Он поднялся на локте.

Гирину тоже хорошо думалось под музыку, и чем дальше, тем больше ему хотелось спасти этого человека. Мысли скручивались в тугую пружину и затем ускоренно мелькали одна за другой. Во внезапном напряжении мозга, обычно называемом приливом вдохновения, Гирин припоминал различные соображения о возможности лечения раковых заболеваний. Раковые опухоли в общем возникают в результате нарушения сложнейшей молекулярной программы обмена веществ и роста клеток. Клетки приобретают новые свойства и размножаются по своей особенной программе, не зависимой от общего строя организма.

Следовательно, организм теряет возможность регулировки этих клеточных образований.

Однако за миллионы лет существования сложных высших организмов, безусловно, должны были образоваться те или другие способы борьбы с этими видами нарушений.

Вероятнее всего, должно происходить такое изменение обменных процессов, которое воздействовало бы на раковые клетки,изменяя их генетическую структуру и обрывая процесс независимого от организма роста.

Гирин кончил играть, и в наступившей тишине послышался глубокий вздох больного.

— Ох, как еще хочется жить- с каждым годом интереснее.Узнаем, что делается на Венере, затем и на Марсе, прилунимся с человеком на борту. Мир-то все шире становится, а тут уходить. Досада!

— Теперь я сыграю вам четвертую балладу Шопена,- обернулся к нему Гирин.

Под строгую ритмику давно знакомой мелодии мысли правильно строились, лепясь друг к другу, как кирпичи здания.

«Рассуждая априорно, жизнеспособный организм обязательно должен обладать такими защитными приспособлениями, потому что нарушения молекулярной программы организма могли случаться не раз в течение индивидуальной жизни и, следовательно, квадриллионы раз в истории развития высших позвоночных животных.Прямым подтверждением этому служат наблюдения крупнейшего современного эндокринолога Люпшютца- выходца из России, работающего в Южной Америке над стероидными гормонами. Его ученики наткнулись на признаки существования какого-то клеточного вещества,обрывающего рост раковых клеток. Намеки на существование неких регуляторов роста клеток,условно названных промином и ретином, получены при недавних исследованиях молекулярной биологии.Промин вызывает рост клеток,а ретин задерживает его. Ретин, видимо, менее стоек,чем промин,и с возрастом количество ретина уменьшается. Все это, конечно, лишь первые стадии поисков и теоретических рассуждений, однако…

Очевидно, с помощью нервно-гормональной, то есть нервно-биохимической, системы регулировки обмена организма можно воздействовать на клетки опухолей. Вероятно, в каких-то случаях организм может делать это сам, но, как правило, ему надо помочь… Чем помочь — этого мы пока не знаем. Поэтому легче отравить, чем принести реальную пользу.

Возьмем недавние опыты с антикоагулянтами- веществами,не позволяющими крови свертываться. Так как внезапное свертывание крови- смертельная опасность, то в организме есть мощная защита. При введении коагулянта — свертывателя крови- в ней резко повышается содержание антикоагулянтов фибролизина и гепарина. Реакция эта почти мгновенная, действующая через мозг (подсознание) и тем спасающая организм. И вот оказалось, что повышение содержания антикоагулянтов можно вызвать путем внушения.

Нечто подобное может иметь место для уничтожения раковых клеток- вещества, воздействующие на генетический механизм, должны существовать в организме.

И если так, то их появление в кровяном русле можно попытаться вызвать опять-таки через нервную систему и мозг внушением, как и фибролизин». Гирин усмехнулся, склоняясь к роялю и представляя себе скептицизм, град насмешек и обвинений в знахарстве, который обрушился бы на него за малейшую попытку публично обосновать подобную методику.

Возражая своим воображаемым оппонентам,особенно защитникам вирусной теории рака, Гирин думал:

«Пусть хотя бы и вирус, но первопричина все равно в нарушении нервно-химической регулировки.

Ищут различные вирусы и думают,открыв их, устранить причину заболевания. Это похоже на то,если бы моряки стали изучать воду и причиненную ею в корабле беду, вместо того чтобы искать течь и закрывать переборки. Вирус появляется в организме лишь тогда,когда его туда допустит ослабевшая защита, когда образуется брешь в нервно-гормональной регуляции.Надо в первую очередь искать эту брешь, как течь, и прежде всего в высшей нервной деятельности центров, ведающих перекрытием инфектозащитных переборок. Ведь человек с идеальной генетической структурой не должен абсолютно ничем болеть.

Во всяком случае, никто ничем не рискует,- продолжал он свои раздумья, акцентируя нараставший темп баллады,- а все же будет самый ничтожный шанс на спасение этого человека.Предварительно продумать последовательность внушений,заставить больного поверить и помогать мне напряжением своей психики.Нужно несколько сеансов,одноактным гипнозом тут ничего не сделать».

Гирин оборвал игру, бесшумно опустил крышку рояля и встал.

— Я попрошу всех выйти и как следует закрыть дверь. Мне надо остаться с полковником наедине.

Бывший летчик- знакомый Гирина и жена больного, молчаливо сидевшая в стороне, не спуская тоскливых глаз с мужа, удивленно воззрились на доктора. Повелительный тон и взгляд заставили их повиноваться. Гирин снова подсел к больному, передавая ему содержание своих размышлений и требуя тайны.

— Чего же другого вы можете ожидать от меня, как не полного согласия? — удивился больной.- Ведь пока вы играли, я уже все окончательно решил.

— Отказаться?- понимающе спросил Гирин.

— Да! Или полная жизнь, или ничего. И точка!

— Тем более мы не теряем даже времени. Но вы должны со мной так же: все или ничего!

— Вас понял! А скажите, доктор, вы это умеете? Как- научились или от природы?

— И то и другое,- дружески улыбнулся Гирин.

— Ну, так мне повезло!

— В Москве есть специалисты внушения и посильнее меня,но я хочу сам,потому как знаю, что требуется. А другой не поймет или не поверит.

Больной полковник протянул исхудавшую, но еще сильную руку.

— Хотелось бы вам сказать кое-что,да вижу- не нужно.-В жестковатых голубых глазах мелькнул свет, очевидно редко озарявший взгляд этого закаленного бойца с неожиданностями.- Значит, пойдем вроде в слепой полет с вами вместо приборов?

— Интересное сравнение,но неверное.Мне надо выключить ваше сознание, чтобы действовать на подсознательную сторону психики. И в то же время у вас в сознании должно быть закреплено напряженное желание, воля следовать за мной. Это надо суметь!

— Сумею, если сумеете объяснить,- уверенно заявил полковник, и Гирин неожиданно радостно рассмеялся, вдруг уверовав в успех безнадежного предприятия.

Бывший летчик, друг полковника, ненужно сгибаясь и изрыгая проклятия по адресу дурацких труб,влетел в лабораторию,требуя Гирина. Сергей, возмущенный кощунственным нарушением порядка, молча показал в сторону камеры, где Гирин заперся с испытуемым.Летчик упрямо уселся на скрипучий стул и,шумно вздыхая, объявил о решении ждать доктора хоть до полуночи. Вера уступила и соединила его с Гириным по внутреннему телефону.

— Иван Родионович, надо ехать к Демину. От него звонили, сказали, чтобы я немедленно привез вас. Там что-то случилось!

Сердце Гирина упало.

— Что именно, разве они не сказали?