Его изумительный поцелуй - Медейрос Тереза - Страница 24

Сутулая пожилая женщина бросилась вперед, чтобы забрать блюдо. А евнух вновь шагнул к воротам, чтобы нести там свою службу. Он ступал уверенно и важно, глядя при этом прямо перед собой. Соломона можно было с легкостью принять за великолепную статую, изваянную из эбонитово-черного мрамора.

— О, свежие огурцы! — восхитилась Поппи, когда женщина поставила блюдо на низкую подставку возле бассейна. — Да это же деликатес!

Кларинда вздохнула.

— Они не для еды, Поппи, — сказала она. — Точнее, не совсем для еды.

— Ни один мужчина не будет в безопасности рядом с английской коровой. — Ясмин нарочно повысила свой хриплый голос, чтобы его было слышно в каждом уголке двора. — Она бы все съела! — Поддерживаемая смехом, пробежавшим по рядам женщин, Ясмин добавила: — Их бы следовало научить, как доставлять удовольствие самим себе, поскольку я сомневаюсь, что хоть один мужчина захочет взяться за это дело.

Поппи опустила голову, совершенно забыв о том, что слой глины скрывает ее багровый румянец.

— Не обращай внимания на Ясмин, Поппи, — громко произнесла Кларинда, не на шутку разозлившись на то, что Ясмин подначивает ее подругу. — Я слышала, все, что ей нужно, — это рыбья голова да блюдечко сливок по утрам.

Ей показалось, или крепко сжатые губы Соломона чуть-чуть дрогнули?

Остальные женщины уважительно затихли, когда морщинистая старуха взяла с блюда внушительных размеров огурец и подняла его вверх, а ее глаза, глубоко запавшие в складках кожи, весело заблестели.

— Традиции отцов учат нас, что мужчины сильные, а женщины — слабые. Но если женщина хочет поставить на колени даже самого сильного из мужчин, ей нужно всего лишь знать, что надо делать, когда на коленях стоит она сама.

Кларинда бросила на Поппи встревоженный взгляд. Если глаза ее подруги станут еще хоть немного больше, они вот-вот выскочат из глазниц.

— Кто-нибудь хочет показать? — спросила карга, обводя женщин полным надежды взглядом.

— Позволь мне. — Ясмин встала и направилась вперед, отбросив назад гриву блестящих черных волос.

Взяв у старухи огурец, она чуть вытянула вперед губы и сунула между ними круглый конец овоща.

Кларинда лишь изумленно охала в унисон с остальными женщинами, глядя на то, как огурец дюйм за дюймом исчезал в ее рту. Несколько мгновений ей даже казалось, будто Ясмин собирается целиком проглотить его, как питон глотает крысу. Но, издав сладостный стон, словно она только что выпила вкуснейший шоколадный напиток со сливками, вином, сидром и сахаром, она наконец вытащила изо рта влажный огурец и с ликующей улыбкой подняла его вверх.

Кларинда приподняла бровь — она невольно оказалась под впечатлением от поступка Ясмин. Неудивительно, что Фарук терпел ее злобный нрав и неучтивое поведение.

Положив огурец на блюдо, Ясмин бросила взгляд на Кларинду.

— Это всего лишь небольшая часть того, что ждет красавчика англичанина, когда меня позовут к нему в ванну, — заявила она.

Остальные женщины разделились на несколько групп и, хихикая, переглядывались, чтобы узнать, не желает ли кто-либо еще повторить впечатляющее выступление Ясмин. А Кларинда была вынуждена притворяться равнодушной, хотя слова Ясмин задели ее. Впрочем, у нее не было ни малейшего повода к ревности. Особенно учитывая то, что в данный момент она обручилась одновременно и с султаном, и с красавчиком братом красавчика англичанина.

Оглянувшись назад, Кларинда обнаружила, что Поппи исчезла. Кларинда внимательно огляделась по сторонам и наконец заметила подругу, которая притаилась в углу. Убедившись в том, что ни одна из наложниц султана не обращает на нее никакого внимания, Поппи взяла с блюда совсем небольшой огурчик и осторожно засунула его кончик себе в рот.

— Поппи! — воскликнула Кларинда, шокированная и удивленная неожиданной смелостью подруги.

Поппи заткнула себе рот. Грустно пожав плечами, она толкнула огурец глубже и весело откусила кусок.

На этот раз Кларинда не ошиблась: Соломон невольно вздрогнул.

Целый день Эш изучал дворец Фарука, делая вид, будто восторгается его красотой и роскошью, а на самом деле мысленно составляя его план, обращая внимание на каждую стену, каждую дверь, каждый коридор, в котором мог находиться вооруженный стражник. Он искал слабые места в его обороноспособности, любую щелку в великолепной броне Фарука, которая позволила бы ему увести Кларинду в безопасное место, как только он придумает способ похитить ее из гарема.

К несчастью, Эш не нашел ни единой прорехи. Его огорчение возросло, когда Кларинда не вышла к ужину, и он был вынужден терпеть компанию общительного Фарука, улыбаясь тому сквозь стиснутые зубы.

Когда беспокойство заставило Эша выйти в окруженный высокими стенами сад султана поздно вечером, он ничуть не удивился, увидев Люка, отмокавшего в бассейне. Ароматные лепестки лотоса плавали по поверхности воды, собираясь маленькими облачками на мерцающих отблесках луны. Темноволосая красавица с оленьими глазами стояла на коленях возле бассейна и массировала широкие плечи Люка. Тот сидел спиной к стенке бассейна, откинув голову на его край, и стонал от удовольствия всякий раз, когда нежные подушечки больших пальцев рабыни вдавливались в расслабленные мышцы позади его ключиц.

Открыв глаза, Люк бросил на Эша затуманенный взор.

— Не хочешь присоединиться к нам? Уверен, что где-нибудь рядом бродит ее сестра, может быть, даже сестра-близняшка.

— Нет, спасибо. — Истома Люка была прямой противоположностью напряжению Эша, сковавшему каждый дюйм его тела. — И будет лучше, если она уйдет, чтобы мы могли потолковать наедине.

Эш кивком головы указал женщине на дворец в знак того, чтобы она уходила, но не успела она подняться с колен, как Люк схватил ее за тонкое запястье.

— В этом нет необходимости, — заявил он. — Обязательные уроки языка не касаются рабов. Она не знает ни слова ни по-английски, ни по-итальянски, и в этом отчасти состоит ее очарование. — Поднеся руку женщины к губам, Люк по очереди поцеловал каждый пальчик, а когда она вернулась к его плечам, из его груди вырвался восхищенный смешок.

Эш принялся ходить вокруг бассейна, потирая сзади шею. Казалось, он всего лишь сменил один набор стен на другой. Повсюду, куда бы он здесь ни забредал, он натыкался на стены.

Стены, не пускавшие его к женщине, которую он приехал спасти.

Менее искушенному глазу султанские сады могли показаться не тюрьмой, а чувственным раем. Покачивавшиеся на ветру пальмы сторожили дальнюю часть сада, выходившую на залитое лунным светом море. Цветущая бугенвиллея пробиралась вверх по каменным стенам, а поражавшие воображение своим количеством и разнообразием тропические растения в низких каменных горшках цвели в каждом подходящем уголке. Их блестящие зеленые стебли были усеяны дюжинами ярких экзотических цветов, от которых исходили головокружительные ароматы, созданные Богом исключительно для того, чтобы пленять чувства мужчины. Широкие плоские камни, уложенные на песок, складывались в дорожки, которые так и влекли мужчину и женщину в еще более тенистые — и уединенные — уголки сада.

В любое другое время Эш мог бы и оценить усилия по созданию этого оазиса в самом центре ада. Но в эту ночь даже соленый бриз, перешептывавшийся о чем-то с пальмовыми листьями, не успокаивал его, а мелодичный плеск воды, падающей в фонтане на камни, еще больше выводил его из себя.

Понаблюдав несколько минут за тем, как Эш мечется на краю бассейна, Люк откашлялся.

— Невеста твоего брата — настоящая красавица, — проговорил он. — Я понимаю, почему он готов столь щедро заплатить за то, чтобы ее ему вернули.

Эш резко повернулся к нему.

— Похоже, это задание окажется слишком трудным, а то и вообще невыполнимым, если я не найду способа вызволить ее отсюда.

— А ты уверен, что мисс Кардью хочет, чтобы ее спасали? — спросил Люк, тщательно подбирая слова. — Судя по тому, что я увидел, ее вполне устраивает роль расфуфыренной супруги султана. Нет, я, конечно, ее за это не виню… — Из его груди вырвался очередной стон, когда проворные руки рабыни соскользнули с его плеч на грудь, а длинные ноготки пробежали по курчавой черной поросли, прикрывавшей кожу. — Да если бы Фарук меня пригласил, я бы сам согласился поселиться в гареме.