Темный лорд. Заклятье волка - Лахлан Марк Даниэль - Страница 88

Рагнарёк — это слово полыхало в мозгу, шипело, словно опущенное в воду раскаленное клеймо. Сумерки богов. Вот в чем его предназначенье, вот для чего он рожден!

Но в следующее мгновенье бог с боевым молотом ударил зверя по голове, одноглазый старик обмотал ему передние лапы веревками, и странного вида призраки — наполовину вороны, наполовину женщины, рассмотреть которых было невозможно, так быстро они метались вокруг — налетели со всех сторон и затащили волка обратно в пещеру.

Луис хотел броситься за ним, сделать то, чего не сумел сде­лать, выхватить меч из пасти волка и освободить его, осво­бодить себя.

— Луис. — Рядом с ним стояла Беатрис. Она взяла его за руку и поцеловала.

— Мы встретимся снова, — сказала она, — в вечности. Ищи меня. Найди меня.

— Я никогда не покину тебя.

— Однажды ты уже привязал меня к жизни, — сказала она, — теперь я отпускаю тебя, чтобы ты жил.

Она выпустила его руку, и его потащило вверх через нити света, через сияющую радугу, он увидел под собой корабль из ногтей мертвецов, услышал свист ветра в ушах, пока нес­ся между ветвями древа из света. А потом он снова оказал­ся в пещере с источником.

Глава пятьдесят пятая

Дитя крови

Элиф видел, что Змееглаз затащил Беатрис в озеро, под во­ду, однако он был поглощен ритуалом и тем, что приказывал ему источник. Он не мог подойти к ней. Волкодлак обязан был довести обряд до конца, помочь Луису снова подняться по мировому древу в свой собственный мир. Человек-волк не мог даже закричать на Змееглаза, он продолжал бормо­тать заклинания, оставив часть своего сознания на берегу в ожидании Луиса, а часть — в пещере.

Луис сначала сопротивлялся, но вскоре затих, и держать его было легко. Элиф так и держал, глядя прямо на волка. Зи­яющая рана тянулась по боку чудовища до самой груди. Го­лова свесилась набок, он тяжело дышал.

— Давай, ну давай же! — говорил Элиф Луису. — Сделай то, что требуется. Сделай то, что ты должен.

Волк теперь лег в озере на бок, опустив голову под воду. Он не двигался. Когда Элиф пригляделся в мертвящем свете пе­реливающихся камней, то увидел, что из брюха зверя тянется что-то, похожее на белую веревку. Седовласый воин все-таки расправился с ним. Неужели волк погиб раньше бога? Змее- глаз-то до сих пор жив. Элиф ослабел от восторга. Готово, дело сделано, волк погиб, а бог остался в живых в Мидгарде.

Ученый возвращался, словно сгусток света, заключенный в свет, словно сверкающая рыбка в неводе из нитей света. Элиф взял его за руку, полностью вернул свое сознание в пе­щеру, и Луис, отплевываясь, поднялся из вод источника. Элиф оттащил его к ближайшему месту, где он мог лежать, не погружаясь в воду с головой. Он протащил его над задни­ми лапами волка, уложил на тело зверя, а затем развернулся к Змееглазу. Мальчишка выпустил Беатрис и посмотрел на Элифа.

— Все мои друзья вернулись ко мне! — сообщил он. — Все чудесные руны танцуют, чтобы порадовать меня!

Элиф бросился на мальчика, опрокинул на спину, вцепив­шись ему в голову, и ткнул большим пальцем ему в глаз. Змее­глаз упал в воду под тяжестью человека-волка, однако Элиф уже скоро обмяк и разжал руки. Мальчик поднялся. Один глаз у него превратился в кровавое месиво, однако лицо си­яло от счастья.

— Они здесь! Руны, которые убивают и истребляют! Я по­велитель смерти! Я истребляю все живое! Я Один, обретший плоть на земле, а мой враг, волк, лежит мертвый!

— Ты убил ее, — сказал Луис.

Змееглаз смотрел, как Луис слизывает кровь с пальцев.

— Убил. И тебя убью. Только у тебя, господин, нет огонь­ка на стене. Умоляю, скажи, кто ты такой. Отвечай быстрее, мне предстоит истребить целый мир!

Луис наклонился над водой и вынул что-то блестящее, изогнутое и опасное. Меч Болли Болисона. И побрел по во­де к мальчику.

— Почему мои руны бегут от тебя? Почему они не поют? Кто ты такой, господин? Отвечай мне!

— Я волк, — сказал Луис и снес мальчишке голову с плеч. Тело Змееглаза рухнуло на колени, из шеи забил фонтан кро­ви, голова скатилась в воду у него за спиной. А в следующий миг свет, яркий-преяркий свет, залил пространство, слепя глаза.

Луису показалось, что вокруг замелькали какие-то знаки, буквы, которые были чем-то большим, чем буквы, некие сущ­ности, отображающие истинную природу людей, богов, жи­вотных, стихий и еще того, что намного удивительнее и не­понятнее всего этого.

Руны разбросало по каменным тоннелям, некоторые упа­ли в источник, некоторые осели на каменном выступе, где лежала Стилиана, некоторые с воплями разнеслись по тем­ным пещерам.

Луис поморгал, привыкая к новому свету, прошел через озеро, забросил меч в каменный коридор и вытащил Беатрис из воды. Поднимая ее, он ощутил себя необычайно сильным.

Он вытащил ее на сухое место и прижал к себе. Она не ды­шала. Он послушал сердце. Уловил слабое биение, но оно тут же затихло.

— Не уходи, — попросил он. — Помнишь, я привязал те­бя к жизни. Я привязал тебя к жизни.

Но она уже ушла, и он обнимал безжизненное тело. Лам­па в конце концов заморгала и погасла, вместе с ней исчезло и свечение камней. Луис сидел в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию, замерзая и готовясь умереть. Тем­нота здесь была не совсем темнотой, понял вдруг он, точнее, в нем зародились какие-то новые чувства. Скалы источали аромат, он чувствовал запах воздушных потоков, спускав­шихся в подземелья сверху, мог попробовать на вкус дымное небо над Константинополем. И он совершенно не чувство­вал усталости. На самом деле, он чувствовал себя совершен­но здоровым и бодрым, несмотря на все пережитое.

— Я побывала в темноте и вернула обратно светящиеся знаки. — Голос у него за спиной. Стилиана. Он услышал, как она бредет по воде.

— Как ты меня нашла?

— Я вижу тебя, я вижу, кто ты, каким ты стал. Я тоже впле­ла себя в легенду.

— Но я стал пустым местом.

— Волк посмотрел на тебя. Теперь он в тебе. Точно так же, как эти символы — во мне. Здесь, в темноте рядом со мной, их три штуки. По одной на каждую ипостась богини. Инте­ресно, куда подевались остальные.

— Что такое эти руны?

— Магия. Полученная за жертву источнику.

— И что ты отдала?

Стилиана взяла руку Луиса и поднесла к своему лицу. Под одним веком он ощутил глазное яблоко. Под другим — провал.

— Вот это, — сказала она, — и еще все свое счастье. Я ви­дела в источнике свою сестру. Она по-прежнему здесь, как мне кажется, но она не добилась успеха. Она теперь безумна, а наше будущее в ее руках.

— Как это?

— Мы с тобой, схоластик, будем вечно находить друг дру­га. Боги связали нас одной нитью.

Луис даже думать не хотел о смысле того, что она говорит.

— Ты можешь помочь моей жене?

— Нет, но ты найдешь ее снова. Она возродится. Такова уж ее судьба. И всегда будет такой, если ты не найдешь способ положить этому конец.

— Но перерождение — это ересь.

— Для нее, как ты и сам знаешь, это истина.

Луис ничего не ответил, однако в глубине души он знал, что Стилиана совершенно права. Когда волк посмотрел на него, на него снизошло понимание, понимание прошлого, прежних жизней, будущего, уходящего вдаль.

— А дитя будет жить?

— Вероятно, ему нет необходимости умирать. Дитя еще живо. И эти блестящие руны могут придать младенцу сил.

Луису на миг показалось, что он лишился чувств. Ему представился он сам, он лежал на поросшем травой речном берегу, согретом солнцем. В носу стоял запах луговых трав, в ушах — гуденье насекомых. Она, такая красивая, была ря­дом с ним. А в следующий миг он оказался в каком-то ином месте, где-то очень высоко в горах, у костра, и глядел сверху на просторную долину. Она снова была рядом с ним, и ему хотелось, чтобы так было вечно.

Но в следующий миг вернулась темнота, каменный тон­нель и сырость.

Кто-то хныкал. Ребенок. Стилиана сунула ему младенца, и Луис ощутил его живое тепло на своей заледеневшей груди.