Черная тропа - Ларссон Оса - Страница 76

Эстер уже в саду. Она крепко держит Маури за одну руку и одну ногу, он лежит у нее на плечах, как тюк. Обогнув северный флигель, девушка видит свет фонариков, ощупывающих столовую. В любой момент может начаться погоня. Но темнота защищает ее. Надо только двигаться тихо. Девушка пересекает лужайку, избегая дорожек.

Эстер надо пройти через яблоневую рощу, а затем через густой лес к старым мосткам. Семьсот метров по пересеченной местности, неся на себе вес другого человека. Едва она достигнет деревьев, можно будет сбавить темп.

Когда девушка всего в нескольких шагах от яблоневой рощи, на лужайке перед усадьбой появляется «Хаммер». Сперва она видит чудовище с красными глазами — проходит секунда, прежде чем она понимает, что это задние огни. Машина едет по аллее задним ходом.

И тут сама Эстер вдруг оказывается в свете прожекторов. Она видит перед собой узловатые стволы яблонь, поспешно делает несколько тяжелых шагов, чтобы скрыться. Вперед, к черной тропе, к лесу!

Водитель «Хаммера» сообщает по связи своим коллегам, что видит двух людей, спасающихся бегством. Он едет прямо через посадки, по траве в сторону яблоневой рощи. Перед рощей он вынужден остановиться. Спуск очень крутой, он не может съехать вниз по каменной террасе — машина застрянет.

Водитель дает задний ход, меняет передачу, снова подъезжает поближе. Используя свет фар, методично обыскивает территорию, говорит коллегам, чтобы они поспешили. Двое сообщают, что они приближаются. Двое других пошли обыскивать остальные дома. Они только что застрелили няню, которая зажгла свечу в гостиной и стала искать на полке что-нибудь почитать, когда выключился телевизор.

Анна-Мария задыхается от быстрого бега. «Хаммер» проехал через сад и остановился у края яблоневой рощи. В свете его фар она видит человека, который уходит в сторону леса, неся на своих плечах другого. Это длится всего секунду, потом они исчезают из полосы света. Водитель умело разворачивает «Хаммер» — похоже, ищет их, включив дальний свет. Двое людей в черном появляются рядом с машиной, останавливаются на секунду и тоже смотрят в сторону яблоневой рощи.

Анна-Мария приседает и старается сдержать шумное дыхание. Она всего в двадцати метрах от них. «За шумом мотора они не должны меня услышать», — думает женщина.

Дальше все происходит очень быстро — человек в роще снова оказывается в полосе света, и один из двух мужчин, стоящих у машины, выпускает очередь. Второй поднимает винтовку к плечу, но не успевает выстрелить — фигура снова исчезает в темноте. «Хаммер» сдает назад, поворачивается — на это уходит пара секунд.

Человек с автоматом, как пантера, проносится по террасе, устремляется за теми двумя, которые пытаются скрыться. Снайпер стоит рядом с машиной, держа винтовку у плеча, в положении боеготовности.

Анна-Мария пытается что-то разглядеть, но видит лишь деревья, растопырившие свои черные голые ветки в синеватом мистическом свете фар.

Она ни о чем не думает. Не успевает принять никакого решения. Но внутри ее растет убежденность, что двое, пытающиеся спастись бегством, вот-вот будут застрелены, если она ничего не предпримет. А в этой машине, которая движется, как живая, обыскивая окрестности убийственным светом, на переднем сиденье — мертвый ребенок.

Ярость и отчаянная решимость управляют женщиной, когда она кидается к машине с пистолетом в руках. Ноги зарываются в землю — это как во сне, когда бежишь, бежишь и никак не можешь сдвинуться с места.

Но Анна-Мария добегает — в реальности проходит всего пара секунд.

Они не заметили ее, их внимание поглощено тем, что происходит с другой стороны. Она стреляет в спину снайперу. Тот падает ничком. Еще два быстрых шага — и она валит водителя через боковое стекло метким выстрелом в голову.

Мотор заглох, но свет продолжает гореть. У Анны-Марии не возникает мысли, что их может быть несколько, страха тоже нет; она бежит в освещенном коридоре вниз по террасе, к яблоневой роще, вслед за мужчиной, который преследует того, несущего на себе другого.

У нее осталось семь выстрелов. Это все.

Свен-Эрик приседает на корточки в темноте, когда «Хаммер» задним ходом приближается к усадьбе. Он видит, как машина подъезжает к террасе, дает задний ход и снова подъезжает вперед, снова сдает назад и снова вперед. Он не видит того, кто с трудом пробирается через яблоневую рощу, неся на плечах другого, но видит человека с автоматом, который стреляет в кого-то и затем кидается вниз по каменной террасе. Он видит снайпера, который стоит в положении боеготовности возле «Хаммера». Посмотрев на часы, Свен-Эрик думает о том, как скоро смогут приехать коллеги.

Мужчина не успевает понять, что произошло, лишь слышит звук выстрела и видит, как снайпер падает, затем кто-то застреливает и водителя. Он не понимает, что это Анна-Мария, пока не видит ее, бегущей вниз к яблоневой роще в свете фар.

Свен-Эрик встает в полный рост. Хочет окликнуть, но не решается.

Господи боже, она же вся как на ладони в потоке света! Надо же так подставляться! Сумасшедшая! Он вне себя от ярости.

И в тот момент, когда его заливает это чувство, снайпер поднимается с земли. Страх накатывает на Свена-Эрика как шоковая волна. Ведь она его застрелила! Тут до него доходит, что на снайпере бронежилет.

А Анна-Мария бежит в потоке света, как живая мишень.

Свен-Эрик кидается вперед. Для своего возраста и веса он движется очень быстро и бесшумно. И когда снайпер поднимает оружие, наводя его на Анну-Марию, Свен-Эрик останавливается и поднимает свое. Ближе он подойти не успел.

«Все получится», — внушает он сам себе. Держа пистолет обеими руками, делает глубокий вдох, чувствуя, как все тело дрожит от страха, напряжения и физических усилий. Задержав дыхание, нажимает на спуск.

Очередь из автомата зацепляет Эстер. Она чувствует, как пуля проникает в предплечье. Это как толчок, от которого начинается жжение. Пуля проходит мимо кости, мимо крупных сосудов, застревает где-то в мягких тканях.

Разрываются лишь капилляры, но и они сжимаются от шока. Пройдет некоторое время, прежде чем потечет кровь. Пуля прошла сквозь предплечье и застряла под самой кожей на другой стороне. Как уплотнение. Никакого выходного отверстия.

От этой раны Эстер истечет кровью. Как говорится в пословице, не относись с презрением к мелким ранам и нищим друзьям. Но у нее пока есть время. Сначала она должна пронести Маури еще немного.

Меня зовут Эстер Каллис. Это не моя судьба. Это мой выбор. Я несу Маури на спине, и скоро мы будем в лесу. Мне осталось пройти четыреста метров.

Он не издает ни звука, но я не волнуюсь. Я знаю, что он выживет. Я несу его. На самом деле я несу того маленького мальчика, которого увидела в нем при нашей первой встрече. Двухлетнего мальчика, который висит на спине у мужчины, совокупляющегося с нашей матерью. Его маленькая белая узенькая спина в темноте. Этого ребенка я несу.

Боль в руке острая и красная, цвета — краповый лак и caput mortum среди этой тьмы, в которой мы пробираемся вперед. Но я не буду думать о руке. Мысленно рисую картины, пока ноги сами несут нас по тропинке, которую так хорошо знают.

Я рисую Реншён.

Делаю простой рисунок карандашом: мать, сидящая перед домом и скоблящая кожу — соскребает шерсть со шкур, которые так долго пролежали в воде, что волосяные мешки сгнили.

Мать на кухне, ее руки моют посуду, а мысли бродят где-то далеко-далеко.

Я рисую отважную Мусту, которая всегда делит стадо оленей, разрезая его как ножом, проскакивает у них между ног, слегка покусывая самых нерасторопных.

Я рисую себя: во второй половине дня, когда школьная развозка, наконец, высаживает меня у развилки, и ветер жжет щеки, пока я бегу от дороги к дому. Летом, когда я сижу на берегу и рисую, и лишь к вечеру замечаю, как меня искусали комары — чешусь и плачу, и матери приходится смазывать меня салубрином.