Девять правил соблазнения - Маклейн Сара - Страница 59

— Мадам Эбер просит передать извинения, что заставила вас ждать. Она как раз сейчас заканчивает с другой леди, и мы специально освободили большую часть дня мадам, чтобы она могла уделить вам внимание. Она выйдет к вам... — Валери взмахнула рукой, пытаясь подобрать нужное слово, — tout de suite... в ту же секунду. Да?

— Да, конечно. Я охотно подожду.

— Валери! — раздался из-за занавески голос мадам Эбер, которая буквально через несколько секунд выглянула из примерочной в салон. — Пригласи леди Кальпурнию. Я начну с ней работать тотчас.

Калли проследовала за француженкой за высокую ширму, установленную у одной стены комнаты, и резко остановилась, заметив в углу манекен, на котором висело, вероятно, самое прелестное платье, какое она когда-либо видела.

Мадам Эбер ответила на ее взгляд понимающей улыбкой.

— Вам нравится?

— О да... — Калли очень хотелось коснуться пальцами ткани, погладить волны шелка: это было восхитительно и превосходило все ее ожидания.

— Превосходно. Думаю, пора посмотреть, каким оно должно быть... на вас. Вы согласны?

Портниха развернула Калли и начала расстегивать пуговицы ее платья. Указав на предметы туалета, выложенные рядом с платьем, модистка сказала:

— Мы начнем с нижнего белья.

Калли тотчас покачала головой:

— О нет, не стоит... У меня достаточно белья. Нет необходимости в новом.

Освободив Калли от платья, модистка возразила:

— Уверяю вас, это вам нужно. — Она помогла Калли снять корсет и рубашку, заметив: — Самые уверенные в себе женщины — это те, которые могут положиться на каждый кусочек ткани, облегающий их тело. Это те женщины, которым их трусики нравятся не меньше, чем платья.

Калли облачилась в прелестное нижнее белье, украшенное маленькими деталями: атласными ленточками, крошечными, ручной работы цветочками прелестных оттенков и кружевными вставками, которые добавляли такую нотку женственности, о какой она раньше не задумывалась и какую не считала необходимой в нижнем белье. По мере того как на нее набрасывали слой за слоем, Калли, ощущая на коже ласковое прикосновение чудесных тканей, убеждала себя, что глупо получать такое удовольствие от этих мелочей. Однако мадам Эбер была права. Было что-то чарующе особенное в облачении в это легкомысленно красивое нижнее белье. Тем более если учесть, что единственный человек, который когда-либо его увидит, — это ее горничная.

Словно читая мысли Калли, модистка наклонилась к ней и произнесла шепотом:

— И давайте не будем забывать, что никогда не знаешь, кто, возможно, однажды станет снимать такую красоту.

Калли страшно покраснела при этих словах, а француженка с понимающим видом слегка хихикнула.

Затем настал черед платья, которое село просто идеально. Мадам Эбер выглядела чрезвычайно довольной. Она медленно обошла вокруг Калли, придирчиво разглядывая каждую, даже самую мелкую, деталь платья. Модистка с удовлетворенным видом посмотрела в широко распахнутые глаза Калли и сказала:

— А теперь в примерочную, там мы посмотрим повнимательнее.

Постаравшись подавить в себе внезапно возникшее чувство неуверенности, Калли поднялась на возвышение. Мадам Эбер мягким движением развернула ее к зеркалу, и Калли с удивлением широко раскрыла глаза, когда осознала, что видит в этом зеркале свое отражение. Она никогда не видела себя такой красивой.

Глубокий вырез платья выгодно подчеркивал ее грудь, которая выглядела роскошной, но при этом никак не казалась вульгарной. Складки шелковой ткани вокруг изгиба талии, бедер и живота делали ее идеально сложенной, а не пухленькой. Цвет ткани — самый прелестный, какой она когда-либо видела, светящийся голубой — придавал ее коже, обычно слишком румяной, оттенок клубники со сливками.

На лице Калли расцвела улыбка. Мадам Эбер была права: это платье было создано для вальса. Калли не удержалась и в возбуждении покружилась перед портнихой. — О, оно прелестно, мадам!

Модистка ответила ей такой же улыбкой:

— Так оно и есть. — Она наклонила голову, критически глядя в зеркало на отражение Калли, и добавила: — Нужно сделать юбку немного повыше. Прошу меня извинить, я приведу девушку, чтобы помогла мне.

Француженка исчезла в дверях, а Калли смотрела на свое отражение в зеркале, расплывавшееся из-за набегающих слез. Она может каждый день быть такой же прекрасной, как эта женщина в зеркале, но это не заставит Ралстона полюбить ее. И возможно, если бы он был кем-то другим — тем, кого она любила бы меньше или не любила вовсе, — она бы воспользовалась его предложением и приняла его. Но ведь она так долго мечтала принадлежать ему. И этим браком по расчету он сокрушил все ее мечты. А ей хотелось заполучить все: его ум, его тело, его имя, — но больше всего — его сердце.

Возможно, она сделала ошибку, отказав ему. Возможно, она с радостью должна была ухватиться за возможность стать женой маркиза. Стать матерью его детей. Сердце Калли сжималось при мысли о крошечных темноволосых голубоглазых детишках, цепляющихся за ее юбку. Но похоже, худшее несчастье будет заключаться не в том, чтобы быть без него, а в том, чтобы не обладать им целиком.

Калли вздохнула, желая в этот момент прогнать из головы все эти мучительные мысли, поскольку сейчас открыла новую, более привлекательную себя. Из передней части мастерской раздался знакомый смех, и Калли заставила себя улыбнуться, когда Джулиана и Марианна, торопливо пройдя за занавеску, остановились как вкопанные, увидев ее.

— О, Калли, — благоговейно произнесла Марианна. — Ты такая красивая!

Калли опустила голову, услышав комплимент, к которым она совершенно не привыкла.

Джулиана радостно подтвердила:

— Правда. Ты очень красивая.

Калли зарделась.

— Спасибо.

Мари медленно обошла вокруг сестры.

— Потрясающее платье... но есть еще кое-что... есть что-то... — Она помолчала, глядя в большие карие глаза сестры. — Ты чувствуешь себя красивой, не так ли?

Эти слова заставили Калли улыбнуться:

— Вообще-то думаю, что да.

Джулиана рассмеялась.

— Браво! Пора почувствовать себя красивой, Калли. — Марианна ободряюще кивнула, и Джулиана продолжила: — Конечно, я считала тебя хорошенькой с самого первого момента нашего знакомства. Но сейчас, в этом платье... Ты обязана надеть его на бал. — Через три дня ожидался бал в Солсбери, на который был намечен официальный дебют Джулианы в свете. — Она восторженно хлопнула в ладоши. — Это будет наш общий выход! В новых платьях! Хотя и представить не могу, чтобы хоть одно из моих платьев могло сравниться с твоим.

Марианна согласно кивнула, и Калли с потрясенным видом перевела взгляд с одной девушки на другую.

— О, я не думаю, что это платье будет готово к балу. Подол нужно подогнуть, а я уверена, что у мадам Эбер есть более важные клиентки, чем я.

— Если вы хотите получить это платье к балу, оно у вас будет, миледи. — Эти слова произнесла портниха, которая вновь вернулась в комнату. — Я сама займусь подолом, и платье будет доставлено вам уже утром, но при одном условии. — Она наклонилась к Калли и добавила: — Вы должны пообещать, что не пропустите ни одного вальса.

Калли улыбнулась и покачала головой.

— Боюсь, что это зависит не от меня, мадам.

— Чепуха, — усмехнулась портниха. — В этом платье вы покорите не одно сердце. Мужчины будут наперебой ухаживать за вами.

Калли рассмеялась словам модистки, но затем Марианна произнесла:

— Они действительно не дадут тебе проходу.

Джулиана задумчиво улыбнулась и, склонив голову набок, стала рассматривать Калли.

— Согласна. Мне не терпится увидеть реакцию Гейбриела. Ты просто восхитительна!

Марианна посмотрела на свою подругу и произнесла сухо:

— О, с Ралстоном, рискну предположить, и так уже все ясно.

Калли зашикала, услышав такие смелые, неподобающие речи; кровь прилила к ее щекам. Неужели ее чувства к Ралстону настолько очевидны? Неужели Джулиана что-то рассказала брату?