Девять правил соблазнения - Маклейн Сара - Страница 27

— Я одолжила.

— У кого?

— Не скажу.

Бенедикт резанул рукой воздух.

— У Анны, я полагаю. Мне следовало бы отказать ей от места — она слишком потакает твоим прихотям.

— Вероятно. Но ты этого не сделаешь.

В его глазах зажглось предупреждение.

— Не испытывай мое терпение, Кальпурния. Отвечай сейчас же. Куда ты ходила?

— Перестань, Бенедикт, — произнесла она самым высокомерным тоном, на какой была способна. — Я же не спрашиваю тебя, куда ты уходишь и когда приходишь.

— Калли... — В его тоне ясно слышалось предупреждение.

Она снова вздохнула, поняв, что избежать объяснения не удастся.

— Ну хорошо. Я тайком вышла из дома. Я ходила... — Она замолчала. Произнести это было очень нелегко. — Я ходила в паб.

— Куда?!

Голос брата почти гремел.

— Ш-ш-ш! Бенедикт, ты разбудишь весь дом!

— Пожалуй, именно это и стоит сделать! — Он понизил голос до безумного шепота. — Какого черта?

— Чтобы выпить, конечно, — сказала она, словно это было обычным делом.

— Калли! Там не было никого, кто мог бы тебя узнать?

— Никого важного.

Бенедикт замер, пронзив сестру взглядом карих глаз.

— А кто был не важный?

— Ладно. Меня видел Ралстон. Он был там.

Бенедикт тяжело опустился в обтянутое бархатом кресло.

— Боже правый.

Калли последовала его примеру, устало опустившись в кресло напротив.

— Ну, это неудивительно, если учесть, что именно он порекомендовал мне эту таверну! — быстро произнесла она, пытаясь успокоить брата, и только тут заметила, что глаза у него стали как чайные блюдца, — похоже, ее слова повергли Бенедикта в настоящий шок.

— Ралстон рекомендовал тебе таверну?

— Ну, если быть честной, это я попросила у него совета. Он думал, что это для тебя.

— Для меня? — В голосе Бенедикта слышалось изумление и замешательство.

— В самом деле. Я же не могла сказать ему, что спрашиваю для себя.

— Конечно, нет. — Бенедикт смотрел на сестру так, словно она не в своем уме. — Почему бы не выпить здесь? Зачем тебе понадобилось идти в таверну?

— Ну прежде всего, — начала Калли невозмутимым тоном, — если пить здесь, то это уже не будет приключением.

— Приключением?

— Именно так, — подтвердила она. — И потом, если попробовать вспомнить, то, по сути, это была твоя идея.

— Моя идея? — Бенедикт побагровел.

— Да. Разве не ты всего лишь несколько дней назад убеждал меня лучше узнать жизнь?

— Тогда позволь мне подвести итог. И никаких возражений. Я буду рад, если ты станешь воплощать собственные фантазии здесь, в этом доме, под этой крышей. Пей, пока можешь держаться на ногах. Ругайся как портовый грузчик. Можешь даже поджечь свое вышивание. Но как твой старший брат и глава семьи, — он намеренно сделал ударение на последнем слове, — я запрещаю тебе посещать таверны, пабы и любые другие злачные места.

Калли задумчиво посмотрела на брата.

— Больше никаких таверн, — проговорила она.

— Если тебе нужно приключение, устраивай его здесь.

— Правда? — Она посмотрела на него с улыбкой, полной надежды.

— О нет. И что же на этот раз?

— Только не смейся: мне хотелось бы попробовать сигару.

Бенедикт тут же разразился смехом.

— Я думаю, что ты возлагаешь слишком большие надежды на опыт курения.

— Что ж, может быть сейчас самое подходящее время развенчать эти ожидания, тебе не кажется? — Она помолчала, глядя на него с умоляющим видом. — Ну пожалуйста. Я даже никогда не видела, как курят.

— Ты и не должна была этого видеть! — отрезал Бенедикт. — Джентльмены не курят в присутствии дам.

— Бенни! — взмолилась она. — Никто и не узнает. Ты ведь сам сказал, что я могу устраивать приключения дома!

Несколько минут не говоря ни слова, он смотрел на сестру, и она уже решила, что ей так и не суждено покурить сигару этим вечером. Кальпурния уже собиралась встать и выйти из комнаты, когда брат тяжело вздохнул. Услышав этот вздох, Калли широко улыбнулась.

Она победила.

Занимаясь своим туалетом и надевая длинную ночную рубашку, Калли мысленно прокручивала в голове события этого вечера. Затем расправила смятый листок со своим списком, взяла перо и провела жирную линию, зачеркнув «Курить сигару и пить виски».

Калли задула последнюю свечу, легла в постель и стала мечтать о Ралстоне.

Глава 9

Несколько дней спустя Калли прибыла в Ралстон-Хаус ровно в полдень, готовая к вояжу по магазинам и салонам модисток с целью приобретения нарядов для Джулианы.

Больше всего Калли ненавидела покупать наряды, поэтому привела с собой подкрепление в лице Марианны, которая, помимо своей безумной любви к Бонд-стрит, буквально сгорала от желания увидеть загадочную младшую сестру Ралстона.

— Я никогда не бывала в Ралстон-Хаусе! — возбужденно шептала Марианна, когда они поднимались к тяжелой входной двери особняка.

— Тебе и незачем было здесь появляться, — чопорно заметила Калли. — Пока к Ралстону не приехала сестра, этот дом был совершенно неподходящим местом для молодых незамужних женщин.

«Как и для немолодых незамужних женщин, но это не помешало тебе нанести визит маркизу».

Калли чуть нахмурилась, старательно отгоняя назойливый внутренний голос, и протянула руку к дверному молотку. Однако не успела она постучать, как дверь распахнулась и на пороге показалась оживленная Джулиана.

— Привет! — воскликнула она.

Позади нее стоял явно озадаченный Дженкинс с удивленно выпученными глазами; весь его вид говорил о том, что старый дворецкий буквально шокирован поступком молодой женщины, которая не дождалась, пока он откроет дверь и объявит о прибытии гостей. Старик слегка приоткрыл рот, потом плотно сжал губы, искренне не понимая, как себя вести при таком грубом нарушении этикета. Калли с трудом сдержала улыбку, понимая, что стоик-дворецкий не способен отнестись к этой ситуации с юмором.

Однако Марианна быстрее отреагировала на эту сцену и рассмеялась. Она радостно хлопнула в ладоши, перешагнула через порог и, взяв Джулиану за руку, сказала:

— Вы, должно быть, мисс Джулиана. А я Марианна, сестра Калли.

Джулиана слегка присела в поклоне и произнесла в ответ:

— Леди Марианна, для меня большая честь познакомиться с вами.

Марианна покачала головой и широко улыбнулась:

— Мы вполне можем обойтись без «леди» — называйте меня Марианной. Уверена, что мы с вами подружимся.

Джулиана ответила Марианне такой же сияющей улыбкой.

— Тогда вы можете называть меня Джулианой, договорились?

Калли улыбнулась, глядя на девушек, которые уже склонили головы друг к другу, словно собираясь посекретничать. Стоявший позади них Дженкинс скорбно уставился в потолок. У Калли не было никаких сомнений, что дворецкий с радостью бы вернул те дни, когда в Ралстон-Хаусе не обитали представительницы слабого пола.

Пожалев старика, она повернулась к девушкам и предложила:

— Похоже, мы можем отправляться?

Через несколько минут они разместились в экипаже Аллендейлов и поехали на Бонд-стрит, где и провели большую часть дня. Конечно, все это было не так просто, учитывая количество карет, колясок, двуколок, кебов и покупателей.

Марианна, по-видимому, почувствовав нервное напряжение Джулианы, весело прощебетала:

— Разумеется, мы начнем с мадам Эбер. — Она взяла Джулиану за руку и возбужденно прошептала: — Она, конечно же, француженка и к тому же лучшая модистка в Лондоне. Все хотят попасть к мадам Эбер, но она очень придирчива в выборе клиентов. В ее нарядах никто не останется без внимания!

Джулиана посмотрела на девушку широко раскрытыми глазами.

— Если, как говорят, она очень привередлива, то почему ты решила, что она согласится принять меня? Ведь у меня нет никакого титула.

— Согласится, можешь не сомневаться! Во-первых, я у нее одеваюсь уже не первый сезон, и она не сможет отказать моей подруге. Но если моей рекомендации не хватит, — добавила она непринужденным тоном, — то твой брат Ралстон — маркиз, и к тому же богат, как Крез. Ему-то мадам никогда не откажет.