Вошь на гребешке (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 97

  Тратя время на выбор чая, Милена продолжала наблюдать секретаршу, едва заметно изгибая бровь - для Варвары. Мол - гляди, твой Паша вовсе не прост. У него работает умная дама, правда умная, и дело она знает.

  - Пришел в ужасном настроении, - осторожно посетовала секретарша. - И еще это собеседование. Возможно, вы все же перенесете визит? Павел Семенович милейший человек, у него ранимая душа... - Секретарша смущенно поджала губы. - Но это не все понимают. Боюсь, он будет резок.

  Подхватив крошечную полупрозрачную чашечку, Милена улыбнулась, благодарно кивнула и показала Варваре - иди за мной. Бэль уперлась лобастой башкой в спину хозяйки и принялась, сопя и взрыкивая, подпихивать ту к двери, содействуя со своей стороны - с тыла.

  Паша полулежал в кресле у низкого стеклянного столика и мрачно наблюдал новости на экране панорамного телевизора, отключив звук. Обнаружив появление Милены, замычал и стал толкать ногами пол, норовя развернуть кресло. Заметив намертво застрявшую в дверях Варвару, промычал снова - чуть громче, и перестал ворочаться. Милена прошествовала и заняла кресло. Установила блюдце на столик, подхватила чашечку за кружево ручки - и отпила глоток.

  - Начинай.

  Варвара оглянулась - и встретила мрачный взор Бэль. Та даже зубы показала.

  - Только не надо это - 'я дура', - сварливо, припомнив тон Тэры, потребовала Милена. - Ты не дура. Маришка не дура. Быть доброй и не иметь когтей - не порок. Всего лишь особенность настоящей серебряной доброты, грустная и неизбежная. Вы умеете всех прощать, что не лишает вас обидчивости. Вам больно: души у вас голые, без брони. Давай помогу тебе заново с ним не поссориться прямо сразу. Повторяй за мной: Паша, ты обедал?

  - Нет, у меня типа - обширная изжога, - пожаловался Паша, не вынудив рыжую повторять слова. Он похлопал себя по груди, затем по лбу, - везде изжога, нахрен. Милена, как я не рад тебя, блин, видеть. Чё влезла? Вот чё? Варьку расстроила.

  - А подробнее?

  - Иди и выбери мне управляющего, - покривился Паша, устало накрыв глаза ладонью. - Я и трезвый от них типа - в осадке. Мелкие говнюки, у каждого туча сертификатов, дипломов, рекомендаций. И чё? Я по взгляду вижу: я для них бычара из девяностых. Только бабло мое. И дело мое, вот главное. Они свиньи столичные, хотят бабло жрать и пачкать дело. Суки. То есть кобели... Я запутался.

  - Пообедай. Тут есть хорошее место?

  - Валечка, - жалобно застонал Носорог. Дождался, пока бесшумно возникнет секретарша. - Валечка, найди тачку для перевозки моего тела. Ну, типа без трепа. Хочу отбивную. Большую. И три литра рассола, во.

  - Могу сама отвезти вас, - строго предложила секретарша.

  - Во, сама.

  - Я закажу столик, Варвара Сергеевна не возражает против мясного меню? Хорошо, мы обсудим детали по пути.

  - Валечка, я тебя одну люблю, - нетрезво прослезился Носорог, делая попытку преодолеть тяготение. Покосился на Милену. -Что за дрянь. Задохлые кобели грызутся за сахарный пост. Валечка, они там? Во, точняк: вся стая в моем кабинете. Милена, ты мне должна. Иди, разгреби говно-то, замарай рученки. А вдруг на дне типа... осадок?

  Подхваченный под обе руки Паша довольно уверенно втиснулся в дверной проем и побрел через приемную и далее по коридору, вмену старательно изображая трезвого шефа. Бэль замыкала процессию, улыбаясь каждому, кто посмел сунуться и любопытствовать. Милена проследила взглядом это шествие до лифтов - и направилась из приемной в другую сторону - 'грести дерьмо'.

  Кабинет Паши обладал рядом неоспоримых достоинств. Он был достаточно велик, чтобы вместить соискателей. Панорамное окно позволяло наблюдать хмурое небо и туманный город, составленный из старых и новых крыш - вполне приятный вид. Во главе стола помещалось большое пустующее кресло. В соседнем, у длинного плеча стола, сидел невысокий грустный человек, на лице его читалась вина перед всей вселенной, и не менее того.

  Дверь кабинета открывалась бесшумно, так что Милена увидела 'кобелей' до того, как была ими замечена - и услышать кое-что занятное из их лая. Многие слова звучали незнакомо, они принадлежали здешней деловой жизни. Но тон и настроение ловились без ошибки. Кобели - Паша верно их назвал - явились вырвать у фирмы кус благополучия, можно и с кровью. Дело не имело никакого значения.

  Милена со щелчком прикрыла дверь.

  - Каков порядок? - в обычной при её появлении тишине прошелестела Милена, ободряюще улыбнувшись грустному человеку. - Их надо слушать поочередно?

  - Все же собеседуем? - слабо понадеялся тот. - Да, обычно мы их по одному - и в переговорную. Предварительные данные подобраны, вот, у меня все готово. Павел Семенович настаивает на краткой предварительной беседе? Вы, очевибно, тот самый... особый консультант с ногами на одиннадцать баллов?

  Кобели немедленно и рефлекторно изучили названную примету консультанта. Милена усменхнулась и тоже изучила - реакцию на себя.

  - Да, я очень особенная. И я обещала, что гляну и разгребу, - нежно, чуть дрогнувшим голосом выдохнула Милена. - Лично я, но прежде, - Милена указала пальцем на одного из мужчин. - Свободны. Кажется, есть слово наркотик, оно годно для вас, - пресекая возможные возражения, шепнула Милена. - А вы... милый мой, женщина с куда худшей внешностью выудит из вас любые обещания и тайны. Так, продолжим... Вы тоже не теряйте времени, вы ужасающе не-безумны, доведете людей попреками и разменяете главное дело на пустяки. И вы, да. Жадность - это плохо.

  Грустный человек нырнул за папки с бумагами, пряча смех. Почему простая фраза включила для него хорошее настроение, Милена не поняла, но связала с устойчивым выражением о жадности, уже кем-то высказанным.

  Повисла тишина, она тянулась и поскрипывала шагами - изгнанные покидали кабинет. Наконец, дверь закрылась. У большого стола осталось всего два претендента.

  - Почему вы бросаете Пашу теперь, когда ему трудно? Вы ведь для Паши правая рука, - прямо спросила Милена, изучая того, кто определенно был виновен в столь спешном собеседовании.

  - Я управляющий, это чуть меньше, чем правая рука. Надеюсь, так... Хотя мы давно работаем, так давно, что кажется - всегда. Сын болеет, - снова погас человек, исчерпав случайную веселость. - Оперировать решили в Швейцарии. Это надолго, понимаете... Я не могу не ехать, я все равно буду думать. Павел знает мою слабость, он сам предложил.

  - Но вы вернетесь. Я спрашиваю при них, потому что люди, давая клятву... То есть, у вас договор, да? Все равно, надо знать условия наперед.

  - Если все обойдется, я уж на новый проект, - покачал головой управляющий. - Мы с Павлом обычно года через два запускаем что-то новое. Традиция, наверное. Хорошая традиция. Так что пост для того, кто подпишет договор, будет постоянным. Но у нас очень личный подход, понимаете? Надо или встроиться, или отказаться. Это проблема.

  - Всегда личный, - усмехнулась Милена. - Я бы предпочла сперва поговорить с вами.

  - Но я как раз решил не оставаться, - сухо отметил человек и встал. - Не мой стиль, не желаю в такое болото встраиваться. Я был готов к стресс-собеседованию, к шоковому даже. Но у вас же дикость, вопиющая дикость! Тут надо менять решительно все, современная бизнес-культура несовместима с местечковым пивным братством, уж извините за резкость.

  - Охотно, - Милена, дернув за нужную ниточку, получила отклик в виде высказанных вслух скрытых мыслей. И теперь усердно прятала азарт за ресницами. - Идите.

  Последний оставшийся в кабинете соискатель затравленно глянул на дверь. Он был мал ростом, худ и несколько странен видом. Наверняка, люди плоскости, - щурясь и по-прежнему пряча интерес, отметила Милена, - полагали этого человека маловажным. Сереньким и болезненным. Недостатки, действительно, имелись, в их числе и некоторая нервозность, порожденная чужими взглядами и своими комплексами. С этим стоило повозиться, чтобы дать проявиться преданности делу, азарту, какому-то фанатичному трудолюбию и еще много чему, спрятанному за невыгодным фасадом.