Вошь на гребешке (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 127

  - Тэра могла знать, - хранитель нехотя высказал вслух свое мнение, подтверждая, что услышал прорицателя и принял его слова близко к сердцу. - Тогда дело плохо. Тэра имеет опыт. Файен сильный огонь. И если гибель Хрога - ее вина, независимо от причин...

  - Что советуешь?

  - Все так думают, это учти, - нахмурился анг.

  И он был прав. Лэти изучила лица людей, вслушалась в их дыхание. Сейчас Арод только-только вернулся к жизни и, будучи молодым огнем, он жаждал боя, даже мести. Гневлив он. Слишком горяч, потому и цветет в каменной пустыне, опасный лесу. И люди его - они тоже легко всколыхнулись, им удобно и понятно простое решение.

  - Мальчик умрет к полудню, - совсем тихо выговорил анг. Вздохнул и добавил почти беззвучно: - Ахаш тоже. Тебя он прикрыл, а его спину я не уберег. Виноват.

  Лэти кивнула. Она поняла сказанное, и не сказанное - тоже. Дозор после смерти Ахаша не будет думать о вине и доказательстве. Дозор - лучшие анги, сильнейшие ловцы и крепкие молодые вальзы. Им никто не указ, покуда не изберут нового человека, кого уважают и кому верят. Даже дама Арода не указ. Конечно, можно убедить любого, но время неумолимо. Его так рьяно тормозили в бою, что ныне оно сыплется вдвое охотнее, обвалом рушится - не удержать.

  - Все мы не сберегли огонь, - громко сказала Лэти. - Все, кроме мальчика. Он должен жить. Мы будем делать складку прямо теперь. Мы встанем под стенами Файена. Нет времени решать, за кем вина и право. Надо идти и разбираться на месте.

  - Тэра ответит? - строго спросил второй анг дозора.

  - Я спрошу, - пообещала Лэти. - Но это мое право, не так ли? Или ты вздумал погреться у огня? Так вон он, выбери уголек и грейся.

  Анг смущенно отступил. Вальзы запада отнесли тело умершего и уложили на носилки, рядом с иными жертвами боя. Лэти негромко пообещала встать у складки пятой - она не вполне запад, но по мере сил поможет.

  Ночь копилась под ветвями. Складка по встревоженному лесу залегала медленно, трудно. Тянула силы. К полуночи поход услышал команду к сбору и выстроился, прервав чуткий отдых. Анги первыми шагнули в трясину западного, искаженного пространства. Лэти ступила на поле близ Файена вместе с несущими временный очаг. За спиной первой дамы юга выстраивались, заполняли темное поле близ Файена все новые люди. Они вместе и были замок Арод. Они ждали справедливости, замешанной на крови. В душе было темно и пусто, а впереди громоздился замок Тэры - той самой Тэры, которая однажды попросила у брата помощи и отняла жизнь... Много лет бой был желанным. Сейчас он сделался неизбежным, но сама мысль о новой крови приводила к тошноте. Зачем начинать противный природе Нитля бой? Зачем, если в голове отдается судорогой одна мысль: сейчас в походе умирают люди. Им нужна помощь. Окажут ли её травники и псахи Файена тем, за кем не видят правды?

  Когда на зов из ворот появилась не Тэра, а тощий пацан верхом не буге - стало совсем худо. Отступать некуда... И наступать нет мочи. Люди пришли в гневе, но сейчас и этот гнев, и грядущая смерть раненых становятся ошибкой хозяйки Арода. Тяжестью ложатся на её плечи. И копят горечь, способную угасить пламя не менее надежно, чем гниль исподья. Вдобавок анги дозора нашли у края поляны и показали всем Тэру - застывшую в плетении корней. То ли живую, то ли сгинувшую. Кто поймет пророков, если их нет и не было на памяти живущих в Нитле? Не по плечу людям такое - пророчить, менять путь жизни целого мира...

  Память угасла.

  Влад встряхнулся и виновато развел руками. Лэти прикусила губу, глянула почти жалобно - и упрямо усмехнулась.

  - Ты прав. В колодец кричать интересно. Мне полегчало.

  - Наверное, я больше не смогу играть, даже когда вернусь домой, - криво усмехнулся Влад, прикрыл глаза и осторожно потрогал веки. Пухлые, горящие так, будто их засыпали даже не песком, а перцем... - Надо же, я держал живую сталь и был быстр. Совсем иначе понимал страх и раны отмечал, всего лишь как след чужого успеха на моей плоти. Это не я, ни на миг не я... но как же хорошо хоть минуту побыть не в себе. Я верно понимаю смысл слова?

  - Пожалуй, - голос Лэти звучал напряженно.

  Веки Влада не раскрывались, а словно бы взрезались по живому, и свет был - боль, и каждое движение глазных яблок - пытка. Влад благодарно кивнул, когда его ладони кто-то сложил лодочкой и наполнил водой. Промытые глаза чуть легче приняли рассвет. И это было важно: как не смотреть, когда от стен Файена катится многоголосое эхо. Нет в нем ни каменного гула гнева, ни стали озлобления. Серебром звенит невесть откуда просыпанный смех, скрипит снег - люди расступаются. Почва вздрагивает, облитая стеклом заморозка трава звенит... Влад еще раз сморгнул и прищурился, всматриваясь.

  По широкому коридору пер рогач. Мохнатый, здоровенный. Зверь выдыхал пар, как настоящий паровоз - мощно, с высвистом. В меху уютно устроились мелкие псахи. Даже пожилая карга, способная оцепенеть от одного вида снега - и та жалась к теплому боку и терпела вынужденный выход за стены замка.

  - Не залег в спячку, - поразился пожилой южный анг. - Если он псах, мы, пожалуй, вытянем Ахаша.

  - Мальчик из моего мира, - вздрогнул Влад, вспомнив важное, оглянулся на шатер юга. - Тот мальчик. Он еще жив?

  Рогач уткнулся клыкастой мордой в полог шатра, заревел, припал на лапах и стал протискиваться внутрь. Светл помогал, оттягиваЛ ткань. Плат щекотал рогача под горлом и тянул за ворс у носа, направляЛ. Всякий знает, и этим знанием уже поделились с Владом: рогач видит не особенно хорошо. И не любит лезть в тесные щели. Он И нападает, заподозрив угрозу, именно потому, что слабо видит. А щели он распахивает до ширины рвов при замковых стенах - потому, что так ему удобнее. Но пока шатер цел.

  - Где слабак из плоскости? - громко спросила травница Хрога, приближаясь верхом на своей неизменной бурой шолде и старательно не замечая Лэти.

  Она спешилась, кинула прядь гривы вроде бы просто так - но угодила прямиком в ладонь анга. Травница и этого умудрилась не заметить, она шла к Владу, не видя в упор даже чера, смущенно сдвинувшего лапу в сторону.

  - Встань ровно, плоский.

  Влад встал и тяжело вздохнул, без слов выражая протест, который травница, конечно же, проигнорировала. Она всякий день начинала одинаково. Будила, проверяла голову сперва шаром с полудохлой вошью внутри, а затем плотно и упрямо скребла по черепу гребнем из старой корони. И сейчас не пожелала изменить ритуалу, хмыкнула и гордо показала Лэти очередную вошь.

  - Третья, - сообщила травница, по такому случаю соизволив заметить даму Арода. - Этот слабак полезнее любого псаха. На него переползают все вши. Он им удобен и понятен. Он и сам не рад, а зависть в нем живет жирно, сладко. Еще жалость к себе и жажда быть в центре внимания. Сперва я презирала его. Но это до того, как нашла вторую вошь. С моей же головы... Презрение не делает нас лучше. Теперь я терплю его и стараюсь понять. Ну что я знаю про их плоскость? А если не знаю ничего, то как могу судить? Бэл так сказал. Он хоть и прорицатель, а все ж от своего немалого ума не сходит... с ума. Сердце слушает. Тебя давно обработали?

  - Меня? - поразилась Лэти.

  На вошь она глянула с нескрываемым отвращением. На травницу старалась не смотреть вовсе, опасаясь разбудить старую вражду: и без того между этими женщинами искрило от напряжения.

  - Осенью, - прошелестел очнувшийся Бэл. - Только зря. Лэти не умеет злиться, не умеет завидовать и не умеет еще много иного. Единственная слабость юга - это его сила. Ну зачем сложно думать, если можно пройти напрямки? Вот они и ходят... а чаще бегают во весь дух. Влад, ты не в обиде?

  - Я уязвлен, - поморщился Влад. - Я в обиде. Доволен?

  - Нет, - Бэл едва дышал, но глаза его смеялись. - Если ты еще немного окрепнешь, эта гадость перестанет липнуть к тебе. Как тогда вылавливать? Я не ведаю иного способа, пока не изобрел.

  - Кто мог проделать со мной такое? - багровея от бешенства аж до шеи, тихо выговорила Лэти.