Вошь на гребешке (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 120

   Плат отвернулся от шатра и помчался к замку, распихивая людей и решительно толкая боевых бугов. Его пропускали. Влад ощущал новый страх - он остался один посреди чужого войска. Даже утро не вселяло оптимизма... Но кроме страха была и боль. Человек, которого он научился уважать по-настоящему, едва жив. Влад заставил себя встать и пошел к Бэлу.

  - Ты... ты как? Могу помочь хоть чем-то?

  - Будь возле чера, - велел Бэл. - Это важно.

  - Прекрати прорицать, - ужаснулся Влад. - Ты убиваешь себя.

  - Влад, ты обещал вернуть долг, - едва слышно выговорил Бэл и продолжил короткими фразами на частых болезненных выдохах. - Мертвый ты не вернешь ничего. Сейчас риск очень велик. Не от юга. Я иного жду и боюсь. Куда худшего. Лэти конечно немного... не в себе, но шумит она, когда не готова воевать. Поверь мне, как поверила она: анги юга не будут штурмовать. Это Нитль. Честь весомее клятвы. Все, чем грозит осада - мелкие стычки своих со своими под стенами. Дело грязное, но я надеюсь и его избежать.

  Влад пожал плечами, внимательнее глянул на первую даму юга. Невысокая, стройная, совершенно неопределенного возраста - сухое лицо без морщин, кожа туго натянута на каркас из мышц, скулы выпирают очень спортивно. Щеки - две впадины-тени, губ почти нет. Надглазья тяжеловаты, сами глаза мелкие... Не красавица, не урод - типичная лыжница или борчиха. И плакать ей хочется - вон как моргает. Только плакать она не будет. Потому что проще умереть, чем признать слабость. Ей с рождения внушали подобные глупости.

  - Ура-патриотизм... Плат так и шагнул в зенит, чтобы одному спасти мир, - тихо предположил Влад.

  - Да, - отозвался Бэл. - Вот только Плат с тех пор повзрослел. Лэти, на правах твоего пленного я могу потерять сознание? Если что, ругайся с Владом. Он умеет слушать, у него есть... как называется? Сертификат. Он говорил, что прошел тренинг активного слушания. И еще отработки возражений. Не знаю, что это значит. Но, прости, разберитесь без меня.

  Бэл прикрыл глаза, уткнулся лицом в загривок буга. Лэти судорожно втянула воздух, скривилась, дернулась подхватить и поддержать - но резко развернулась на пятках и бросилась в шатер. Пожилой южный анг, молча наблюдавший происходящее с самого начала, приобнял Бэла и помог ему лечь удобнее. Покосился на шатер, виновато качнул головой.

  - Сиди, где велено, парень. Я займусь прорицателем. Как он еще жив при столь мерзком норове... Лезть в бой с Лэти, да без ног. Придурок. Она по первому лучу юг, по второму, взятому позже - запад. Это подумай, какая скорость... запад к югу чаще добавляют мелкие анги, и особенно - женщины. Мы, кто костяком пошире, прирастаем севером. Предвидим удар, а скорости нам не добрать, нет. Удобнее растянуть время, оно понятно, но тут такая штука - отдача...

  Анг бормотал и обрабатывал рану на плече, по капле сцеживал в приоткрытый рот Бэла полезный настой, проверял пульс. Влад сидел у самой лапы чера, иногда опасливо косился на когти и снова уделял внимание заботливому ангу. Бэл не возвращался в сознание. Но выглядел живым и дышал уверенно, ровно. Рассвет где-то застрял. Влад подумал: наверное, у местного солнца сломались санки. Или буг у него упрямый?

  Лэти снова появилась из шатра, вроде и не глянула на Бэла - а зачем, если успела все рассмотреть в щель? Сама подошла к Владу и гордо встала в двух шагах от него.

  - Ты принадлежишь замку?

  - Я Влад, гость из плоскости. Готов вас слушать с полным вниманием, - осторожно пообещал Влад. - Любые проблемы можно урегулировать в режиме переговоров.

  - Любые? - вскрикнула Лэти. - А если мой огонь хотели затоптать? А если я, первая дама юга, жива только потому, что невесть кто подставился вместо меня? Все мои анги не стоят ничего, - голос стал громче, зазвенел злостью, - и я не лучше...

  - На нас напали у границы земель Файена, - спокойно пояснил пожилой анг, продолжая капать настойку, но теперь уже на корни, оплетающие раненое плечо Бэла. - Даме полагалось бы не лезть в бой и беречь живой огонь. Влад, скажи ей: жизнь не заканчивается после осознания своей ошибки.

  - Скорее начинается... если повезет. Я смертельно виноват перед Тохом, - выговорил Влад. - Но я живу. А он - вот... не знаю, кто он теперь и есть ли он вообще. Лэти, я не анг и вообще я тут чужак. Но я знаю, вы умеете трогать кожу и отдавать или принимать память. Мы можем посмотреть то нападение вместе. Вы узнаете, как я вижу, я пойму вашу точку зрения. Лэти, я скоро вернусь домой. Я совсем посторонний, уйду и не будет ни пересудов, ни даже памяти обо мне и том, чем вы поделились. Знаете, у нас часто рассказывают худшее посторонним. Называется 'крикнуть в колодец'.

  Первая дама юга с сомнением поджала губы. Оглядела поле, вздохнула и сделала шаг вперед. И второй шаг, который дался ей куда труднее. Пальцы у женщины были жесткие, металлически твердые до самых кончиков. Кожа более походила на броню - тренировки перелицевали человека в нечто совсем особенное. Влад прикрыл глаза и расслабился. В голове вспыхнуло ослепительно, череп, если верить ощущениям, раскололся - и недавний чужой бой сделался своим...

  Стена вздыбленного льда, острого всей своей массой глыб и осколков, неслась в лицо. Мчалась со скоростью, не позволяющей увидеть и понять ничего, кроме одного: это смерть. Но перед ледяным кошмаром стоял не Влад. Первая дама юга не ждала смерти и не тратила себя на мысли.

  Удар, блок зоны глаз - крупный осколок клюнул горячую ладонь и сплющился. Клинок прорубил длинную щель и нажал чуть наискось, ломая глыбу в два человечьих роста. Мелькнули белые в редких штрихах лапы буга, звонко лязгнули когти. Зверь перекатился, всадница успела подпрыгнуть и упала снова в седло, без ошибки и не глядя.

  Еще удар, срублены острые сосульки, почти достигшие лба соседа справа: отвлекся, принял на плечо главную массу льда, впечатав себя в атакующий вал зимы. Ноги роют грунт, уходят глубже, глубже... Человек рычит и не прекращает упираться. Все прочие тоже упираются, сплошной строй безумцев, тормозящих голыми руками непостижимо огромную лавину.

  Лэти мечется по головам и плечам, рубит острые выступы льда, рассекает и расширяет щели. Вал катится, мнет и мнет людей - а они роют грунт упрямо напружиненными ногами... Еще две тени мелькают справа и слева: такие же некрупные воины исполняют работу подобно Лэти, оберегая силовой строй.

  Влад скрипнул зубами, не удержался в темпе восприятия - и ощутил укол подспудной зависти: таким ему не стать никогда! Он воистину - не анг... Время в чужой памяти подрастянулось: Лэти сделала его удобным для чужака. Да и вал льда уступил упрямым, начал тормозиться. В лицо еще бил снег, руки секло крошево. Оно слетало с клинка, подставленного всякий раз на пути крупной ледяной глыбины.

  Хруст, звон - и возле лап буга осыпается новый немаленький сугроб. Комья летят густо. Лавина прет, хрустя и грохоча, но не проламывает оборону, не поднимает со дна душ ангов неуверенность. Лавина еще могуча, но уже проиграла бой южному лучу...

  - К деревьям, - резко выкрикивают сзади.

  - Позже. Осторожно с вуудами.

  Клинок опущен. Тело горячее, звенит недавним боем, нет в нем усталости и надлома. Боли - нет, хотя рука распорота, дыхание хрипловатое, на щеке пухнет синяк. Мелочи. Бой лишь поздоровался с ангами, не прогрев и не взъярив. Лэти щелчком языка подзывает белого буга: тот рвет поверженный вал, не наигрался.

  Взгляд влево, вправо. Лавина, возникнув среди ровного леса, обтекла колонну, флангами докатилась до могучих стволов у края поляны, там иссякла, затихла бесформенными вывалами. Лэти быстро ощупала взглядом своих людей передового охранения. Проверила их состояние, вслушиваясь в знакомые ей ощущения: накрыло первым же ударом трех ангов с их бугами; эти не видны и не откликаются душе, только льдинки опасности скребут по сердцу, требуют внимания и направляют поиск.

  - Там!

  Клинок Лэти натягивает для всех нить боли. Анги рвутся вперед, руками гребут каменно прочные комья, добывая из высокого холма заваленных.