Вошь на гребешке (СИ) - Демченко Оксана Б. - Страница 112

  Узел! Значит, некто сидит и ждет. Он сыт, уверен в себе - в пауке, чьи нити клейки и надежны. Он раскинул сеть, уловил добычу и тянет, губит. Вот только главный враг в середине паутины плохо понимает, кого изловил. Он и ловушку-то поставил на опознание. В первую очередь именно так - на опознание. Значит, требуется живая добыча. Что же вынудило паука к особенной охоте? Голод... особого толка. Пока невнятного.

  - Именно готово, - согласились с заднего сиденья, и Милена отбросила мысли, переключаясь на ближних людей и снова настраивая влияние. Её уже полагали достойной доверия. Так и говорили, как со своей. - Управление делами... в деле. Во, их пропускаем. Эти номером первым заедут, им не привыкать числиться в козырях.

  Водители дружно крутанули рули вправо, уступая дорогу квадратным тяжелым машинам, прущим еще резвее, сухо рвущим воздух. Таких прошло мимо три. Милена повела бровью и снова прикрыла глаза. Она была почти разочарованна. Хозяин - тот, настоящий - не явился. В салонах торопыг сидели люди. Только люди.

  - Пустышка, - вздохнула она. Подумала очень серьезно над словами и доверительно добавила: - Маг-перемаг празднует труса.

  Сзади отмолчались, подтвердив подозрения. Машины притормозили и одна за другой нырнули в ворота. Забор был не самый высокий, приятно зеленый. За ним дорожка вовсе уж бережно вписывалась в лес, довольно ухоженный в отличие от внешнего. Три квадратных автомобиля стояли чуть впереди и справа, до видимого вдали дома они не доехали.

  - Вам туда, - выслушав указания, сообщили сзади. Чуть помялись и добавили от себя: - Удачи.

  - Благодарю, - улыбнулась Милена.

  Она резковато толкнула дверь, взъерошила волосы и выбралась наружу. Дала себе время вдохнуть запахи живого леса и сделала первый шаг. Походку выбрала умеренно скованной. Голову держала несколько напряженно. Дважды грела ладони, растирая друг о дружку, еще один раз трогала щеки. Средняя из квадратных машина ощущалась пустой. Все люди с оружием покинули ее, стоящий у дверцы жестом пригласил сесть в салон.

  Светлая кожа дивана была неудобно скользкой. Пахло неплохо, наверняка дорого - но неприродно. Милена забилась в угол, старательно намекая, что вовсе и не думает опасаться, оно само так выходит... и отсюда глядеть удобнее. Такое поведение было почти глупостью. При одном условии: если о ней знали много. Или хотя бы - достаточно...

   Под потолком вспыхнул экран. Показал лицо очередного никчемного исполнителя, сидящего за дорогим столом где-то довольно далеко отсюда. Зал за спиной был темным, по стенам едва замечались драпировки. Наверняка, - прищурилась Милена, - очередной богатый особняк с кричаще-мерзкими картинами и отделкой в цвет крови.

  Человек на экране отметил появление собеседницы. Кивнул подчеркнуто безразлично и уткнулся взглядом в экран, уложенный на стол. Такой же был у Марка - вспомнила Милена. Звался то ли планшет, то ли похоже.

  - Укажите ваш луч и тип дара, - прочитал человек на своем экране.

  - С чего бы? - удивилась Милена. - Не ты звал меня сюда. Да и он, твой хозяин, мне не вправе приказывать.

  - Укажите ваш луч и тип дара, - прочитал человек фразу, возникшую снова.

  Милена не усомнилась: именно снова, человек имел единственное указание, он читал все до буковки. Только так и ни вздоха от себя. Он читал, а некто смотрел, слушал и оценивал. Некто не желал быть замеченным, опознанным. Он боялся дать на себя самую малую наводку - эхо мысли или избыток прямого внимания. Значит, смотрел сам и слушал тоже - сам? Вероятнее всего лишь слушал. Взгляд даже через сотню зеркал, глаз и линз - ощущается.

  - Вальз, - с едва заметной дерзостью сказала Милена, чуть наклонила голову и, вспомнив движение Марка, изобразила клюющий кивок. - Да.

  - Луч, - прочел посредник.

  Милена безжалостно прикусила губу, сморгнула и, хотя ей вроде и не надо было, искоса глянула за окно. Отвечать сейчас не стоило. Ей то ли верили, то ли не верили, но сомневались, что уже ценно.

  - Луч, - опять прочел посредник. Помолчал, позволяя тексту напечататься до точки. - Мы вправе приказывать. У нас в руках то, что вам важнее всего. Расслоившийся. Мы решаем теперь, есть для вас дорога домой или нет её. Мы готовы дать дорогу и даже помочь пройти её. Нам надо лишь установить кое-что важное, это касается прошлого. Вы не будете предательницей в понимании своего дома. Подумайте, стоит ли молчать. Вы рискуете всем. Вас сюда отправила сумасшедшая хозяйка замка. Видите, мы и это знаем. Она не смогла найти нужного вальза и пожертвовала тем, кто был бесполезен замку. Вы хотя бы прошли испытание?

  - Да, - на сей раз изображать боль не пришлось. Милена чуть ссутулилась и дернула прядь взлохмаченных волос, накрутила на палец резким, неловким движением. - То есть... почти.

  - Луч, - сказал чтец.

  - Север, - с вызовом соврала Милена. Она так часто врала по поводу севера всем, что сейчас делала это с мрачным удовольствием.

  - Ложь, - немедленно отозвался чтец.

  Милена сильнее прикусила губу и поморщилась от резкой боли. Только что на неё посмотрели. Был брошен один взгляд, искоса, осторожно. Тот, кто печатал для чтеца - он умел смотреть! И он оказался загадкой, опасной стократ против ожиданий... Однако, вся паника Милены и даже вспотевшие ладони не приблизили 'паука' к пониманию верного ответа. Страх он прочел. Ложь опознал. Малую ложь.

  - Север, - упрямо повторила Милена. - Это мой замок. Я там живу. Жила.

  - Лгать дурно, - сообщил посредник.

  Картинка на экране сменилась. Камера, чуть вздрагивающая в твердой руке без штатива, показывала нутро 'скорой', двух мрачных мужчин в темных куртках. Судя по тряске, машина была в движении, на хорошей дороге с пологими поворотами. Камера сместилась, дала обзор на тело Влада - 'овощ' лежал все такой же. Капельница по-прежнему питала его, изъятая вместе с телом и каталкой с прежнего места. Получив указание, один из мужчин кивнул и глянул в объектив. Жестом указал на капельницу и поднял на ладони шприц с каким-то препаратом. Экран мигнул. Снова возник чтец. Ожидаемо прочел то же слово - 'луч'. Милена позволила себе не скрывать настоящее смятение. На неё снова смотрели. Внимательнее прежнего. Кажется, во взгляде мелькнуло то, чего и стоило добиваться всеми силами.

  - Не надо, - попросила Милена.

  Ей не ответили. Чтец сидел неподвижно и смотрел в свой планшет. Получив новое указание, он принялся постукивать ногтями по столу, отрезая у тишины ровные порции. Милена смотрела на руку и молчала. Стук делался едва уловимо реже... реже. Теперь уже отчетливо - реже.

  - Это его сердце, - прочел посредник.

  Милена зажала губы, облизнулась и нехотя, смаргивая, покосилась за окно. На неё опять смотрели. Почти пренебрежительно. Паука можно понять: добытая с таким трудом муха малоценная, она не возрослый вальз, не прошла испытания. Она не прорицатель, не анг - а толкового анга всякий шаас хоть малость, но опасается. Что еще мог увидеть паук? Жертва не принадлежит к югу, это видно по сложению и тренированности, весьма умеренной.

  Тот, кто ведет допрос, уже выбрал ответ. Почти поверил в него. Милена прикрыла глаза и стала молчать, тщательно выбирая длину паузы. Она знала, что на лбу проступают бисеринки пота. Она знала и то, что выглядит бледной, потерянной. Жалкой. Она очень старалась делать то, что безупречно устраивала для гостей Тэра Ариана, не вальз востока ни единым волосом - но ведь справлялась...

  Пульс, отстукиваемый ногтями по столу, дал сбой. Милена распахнула глаза и испуганно нырнула в защиту ладоней - всем лицом. Пауза дозревала. Теперь следовало отработать особенно бережно выход из неё. Милена покосилась за окно и, не выправляя положения головы, изучила хмурый вечер, до срока угасший под натиском облаков и тоски...

  - Закат, - шепнула она, приметив блеклый тон рыжины в небе.

  - Видишь, - сразу начал читать посредник, - это не сложно.

  Милена сдавленно поперхнулась смешком. Не сложно? Вся спина мокрая. Руки дрожат так, что их приходится запирать в плотный замок. Зубы звонко стучат... А вот и награда: картинка на экране сменилась, 'овощ' лежит так же бесознательно, но его пульс пищит ровно, уверенно. Камера крупно показала врача, тот многобещающе улыбнулся.