Девять месяцев до убийства - Куин (Квин) Эллери - Страница 104

Купюра в тысячу долларов, сложенная несколько раз, упала на пол.

Эллери был сильно разочарован. Возможность, которую он прикинул в кабинете Нокса, обратилась в совершеннейший прах, когда он разгладил купюру и констатировал, что номер на ней совпадает с одним из тех, что напечатала Джоан Бретт. Он закрыл крышку часов и положил их обратно в стальную коробку.

— Что вы на это скажете, Квин?

— Ничего особенного. Этот новый факт ничего не меняет в деле Слоуна, как оно изложено в бумагах полиции, — грустно ответил Эллери. — Спрятанные деньги доказывают только, что Гримшо хотел таким образом обжулить своего сообщника. Слоун — как предполагаемый партнер и убийца Гримшо — просто не мог знать, что в часах есть столь дорогая начинка, когда забирал их с трупа. Большего отсюда не выжмешь…

— Мне кажется, вы не так непоколебимо убеждены в виновности Слоуна, как ваш глубокоуважаемый отец, — сказал изумленный Нокс.

— Зачастую убеждения — весьма дешевый товар, мистер Нокс.

24

В субботу пополудни Эллери предпринял небольшую прогулку через Бруклин во Флатбуш, где милые новые домики так красиво стоят посреди ухоженных садов. Он фланировал вдоль невысоких заборчиков, покрытых белилами и лаком, поглядывал на номера домов и — вот те на! — заметил в садике среди подсолнухов статную фигуру миссис Оделл.

Человека, так уверенно открывшего калитку ее сада, миссис Оделл, как видно, приняла за страхового агента, потому что энергично замахала ему руками, предлагая удалиться. Но едва узнала пришельца, вытерла руки о передник и сказала извиняющимся тоном:

— Входите, входите, мистер Квин. Я вас сразу-то не признала.

Она провела его в прохладную уютную комнату.

— Вам, видимо, нужен Джерри… то есть, я думаю, вы хотите поговорить с моим мужем?

— Пожалуйста, если можно.

Она исчезла с быстротой молнии. Эллери с интересом огляделся. Да, брак для Лили Моррисон означал не просто смену фамилии. Этот дом, без сомнения, был царством прилежной хозяйки, у которой уже нет ничего общего с той девицей, что некогда скрашивала жизнь Гримшо.

Столь благостные размышления Эллери были грубо прерваны, когда порог переступил хозяин дома. Джереми Оделл сжал свои огромные кулаки и резким тоном спросил:

— В чем дело? Мне показалось, что вся эта ваша проклятая возня уже закончилась!

— Я здесь не по поручению полиции, я продолжаю расследовать это убийство, так сказать, в порядке личной инициативы. И я хотел бы знать, например, почему вы в свое время отрицали в разговоре с инспектором, что посетили Гримшо в отеле «Бенедикт»?

Голос Оделла загремел на весь дом:

— Ты, проклятая вонючая ищейка!..

Он хотел было употребить еще целый ряд сочных определений, но вдруг умолк, потому что жена веско положила руку ему на плечо и сказала:

— Все это бессмысленно, Джерри. Ты что, не знаешь полицию? Они затравят нас до смерти, пока не узнают всего… Расскажи мистеру Квину всю правду, Джерри.

— Хорошо, — проговорил ирландец, помолчав, — я скажу. Садись, Лили. Ты заставляешь меня нервничать. Инспектор был прав, я приходил в «Бенедикт». Я пришел через несколько минут после какой-то женщины…

— Значит, вы были четвертым по порядку, — задумчиво сказал Эллери. — Что вы хотели от Гримшо, мистер Оделл?

— Не успел этот тип выйти из каталажки, как снова стал подбивать клинья к Лили. Я… я раньше ничего о нем не знал. Она боялась, что если я узнаю, будет неизвестно что… Гримшо каким-то образом нашел ее — один бог ведает, как эта поганая собака напала на ее след! — и вынудил встретиться с ним в пивнушке у Шика. Она пошла, потому что испугалась, что иначе он наговорит про нес всякого и это дойдет до меня.

— Понимаю.

— Он думал, что она связалась с какой-нибудь бандой, и никак не хотел поверить, что она начала честную жизнь. Он требовал, чтобы она пришла к нему в номер в «Бенедикте». Она отказалась, вернулась домой и рассказала мне обо всем…

— И вы направились в «Бенедикт», чтобы поставить точку?

— Да, — Оделл мрачно поглядел на свои огромные ручищи. — Я сказал ему, чтобы он убрал свои дерьмовые лапы от моей жены, или я сделаю из него отбивную. Вот и все. Я еще постращал его, а потом ушел.

— Вы видите, мистер Квин, Джерри не сделал ничего противозаконного, — скромно сказала миссис Оделл.

Эллери многозначительно улыбнулся.

— Вы могли бы сэкономить нам много нервных клеток, если бы сразу рассказали обо всем честно и откровенно, Оделл. Тем не менее я обещаю вам, что полиция впредь не будет покушаться на вашу счастливую семейную жизнь.

25

Едва Эллери пришел домой, зазвонил телефон. Инспектор Квин был предельно лаконичен.

— Тут выяснились некоторые новые обстоятельства. Думаю, они могут тебя заинтересовать. Но лучше приезжай в управление, это долгая история.

Без особого воодушевления Эллери поехал.

— И в чем же состоит твоя сногсшибательная новость? — спросил он, входя в кабинет отца.

— Присядь, мой мальчик, дай отдохнуть своим усталым ногам. Я тут после обеда немного побеседовал с нашим общим другом Сюизой, и он рассказал, что был в галерее Халькиса в ту ночь, когда произошло самоубийство Слоуна.

Эллери вскочил. Всю его усталось как рукой сняло.

— Не может быть!

— Что, съел? То-то. И нечего тут скакать, стул сломаешь, — проворчал инспектор. — Сюиза сказал, что он работал над каталогом собрания произведений искусства, которыми владел Халькис, и как раз ночью отправился в галерею, чтобы сделать там некоторые записи.

— В ту ночь, когда умер Слоун?

— Да, конечно. Он отпер дверь главного входа и по лестнице пошел в выставочный зал…

— Но ведь это невозможно, когда включена охранная сигнализация!

— Она как раз и не была включена. Сюиза сразу понял, что в галерее кто-то есть. Он увидел свет в кабинете у Слоуна, вошел туда, потому что хотел спросить о чем-то, и нашел труп — в том самом положении, в каком его позднее обнаружили мы. Он испугался и бросился сломя голову вон. Он специально старался ничего не трогать, поскольку боялся, что подозрение падет на него.

— Это совершенно немыслимо! — прошептал Эллери еле слышно.

— Подумай сам, мальчик мой, — сказал инспектор. — Чего тут немыслимого? Сюиза и в самом деле вне подозрений. Когда газеты написали про самоубийство, он немного успокоился. Но хотел еще переждать и посмотреть, как повернется дело, а уже потом рассказать обо всем. Только тогда, когда он окончательно убедился, что дело закрыто, он явился ко мне — облегчить собственную совесть. Вот и вся история. Во всяком случае, она ничего не меняет.

— Это верно! — воскликнул Эллери с возросшим волнением. — Верно, что показания Сюизы, как ты мне их пересказал, пока ничего не меняют в деле Слоуна. Но у нас сейчас есть великолепная возможность задать мистеру Начио Сюизе еще один маленький вопросик и тем самым, возможно, совершенно безукоризненно доказать, что

Слоун покончил с собой… Нам придется нанести Сюизе краткий визит.

Начио Сюиза выглядел далеко не столь экстравагантно, как обычно. Он встретил обоих Квинов в коридоре напротив кабинета Гильберта Слоуна.

— Чем могу служить, инспектор? — спросил он с плохо скрытым страхом. — Я надеюсь, что вы все-таки не…

— Вам нечего бояться, — успокоил его инспектор. — Мой сын хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Как я слышал, — начал Эллери, — в ту достопамятную ночь вы вошли в кабинет Слоуна, потому что увидели там свет. Это так?

— Не совсем. — Сюиза замялся. — Мне помнится, я хотел спросить у Слоуна кое-что в связи с каталогом, когда увидел полоску света под его дверью…

Оба Квина дернулись так, будто сидели на электрических стульях, по которым внезапно пустили ток.

— Полоску света под его дверью? — воскликнул Эллери. — Значит, дверь кабинета Слоуна была закрыта? И вы открыли ее, когда вошли?

Сюиза удивленно посмотрел на него.