Отель «У призрака» - Черная Галина - Страница 69

К счастью, Эльвира не видела, что мне пришло сообщение. Иначе бы обязательно спросила, от кого оно, зачем и почему. А сейчас моя любимая с завидным рвением раскатывала тесто для маминых традиционных тринадцатиснежных пирожков, в один из которых всегда прятали гвоздь удачи…

Гвоздь! Вот что это будет! Я почти наверняка был уверен, что жеребьёвку они будут проводить с помощью наших местных традиционных пирожков с гвоздём. Кому он достанется, тот и станет убийцей. А потом…

Это было бы вполне в духе Дэмианы. Несмотря на всю её жестокость и хладнокровие, она всегда питала сентиментальную слабость к празднику тринадцатого снега и обязательно захочет устроить что-то тринадцатиснежное. Праздничную вечеринку в своём извращённом понимании. Она не сможет удержаться, игра играет игроками…

– А где отец?

– Ушёл за ёлкой, – откликнулась мама. – Просил, чтобы ты занёс дрова и затопил камин.

– Конечно, сейчас сделаю.

В глубине души я пожалел, что не пошёл за ёлкой с отцом. Они всегда ходили за ёлкой с моим братом, а я считал, что уже «вырос», мне это было неинтересно. Но вот сейчас мне бы стоило сходить с отцом, просто чтобы не дать ему думать о грустном.

– А давно он ушёл? – с надеждой спросил я. – Может, я его догоню?

– Ой нет! Он уже и сам должен прийти, наверное, встретил кого-нибудь или кто-то из соседей завёл его к себе в дом угостить стопкой чёрного.

– А я не знала, что у вас тут ёлочный базар, – удивлённо заметила Эльвира.

– Так его и нет, тут все в лес за ёлками ходят!

– Класс… – мечтательно выдохнула моя девушка и грустно добавила: – А у нас только палки…

– Да, знаю, цивилизация вас довела, – сочувственно откликнулась мама, тыкая вилкой крыс в духовке. Крысы были сочные…

Я надел папину телогрейку, в которой он работал во дворе, сунул ноги в войлочные сапоги, взял шапку, рукавицы и вышел за дровами. Дровница у нас раньше прилегала к задней стенке дома, наверняка там и осталась.

Пройдя вдоль дома, я вышел на задний двор и, не успев обернуться к дровнице, застыл, увидев за высохшими деревьями и амбаром неподвижно стоящую у плетня фигуру. Даже в просторном мужском тулупе (тоже отцовском) и шапке, почти задвинутой на глаза, Дэмиану нельзя было спутать ни с кем.

Она стояла там, где я видел её десятки раз. Это было наше место встречи. Соседская территория пустовала, и мы устраивали свидания в их заброшенном саду…

Приближаясь к ней, я чувствовал, что с каждым шагом иду всё быстрее. Прошлое возвращалось, как будто и не было прожитых лет, она смотрела на меня сияющими глазами, в которых отражалась и нежность, и грусть, и боль, и настоящая любовь…

Губы её подрагивали, она сильнее сжала пальцами в шерстяных перчатках колышки плетня и словно всем существом потянулась ко мне. В эти секунды мне показалось, что всё неправда, всё, что случилось за эти шесть лет, что мой брат жив, а мы с Дэмианой никогда не расставались. Я не выдержал и улыбнулся.

– Привет… я ждала тебя. – Она обрадованно улыбнулась в ответ.

– Да, я приходил к твоим сегодня, – с трудом подбирая слова, произнёс я. На какое-то мгновение все слова вдруг вылетели у меня из головы.

– Мама говорила. Пройдём в сад, наша скамейка совсем заледенела, но все эти годы я так часто вспоминала её…

Она не лгала. Ведь такие прекрасные глаза просто не могут лгать.

– Может, посидим вместе, как раньше? Там нам легче будет разговаривать.

– Мне пора возвращаться домой. – Я попытался сбросить наваждение, но от звуков её голоса сердце сжалось и забилось сильнее. – Хорошо, пойдём.

Откинув крючок, я прошёл за калитку, Дэмиана не отступила, и мы встали вплотную, глядя друг на друга. Она попыталась меня поцеловать, но я отстранился. Тогда она опустила глаза и взяла меня за руку. Я не сопротивлялся, здесь не было расчищенной дорожки, и она могла споткнуться о присыпанные снегом поленья или сучья деревьев.

– Что ты хотела сказать? – Я наконец взял себя в руки, хотя и с большим трудом.

– Ну хорошо. Давай я начну, – нежно вздохнула полунница. – Я знаю, что ты задумал.

– Тогда, может быть, ты уедешь? Сядешь в своё дорогое авто, и мы будем считать, что ничего не было.

Что я такое несу? Ведь я знаю, что Дэмиана ни за что не остановится. Её нельзя отпускать, чтобы она спокойно вернулась сюда через месяц и закончила начатое дело. Хотя это мелочь по сравнению с тем, что у нее куча филиалов, плодящих убийц, по разным городам и, если она говорила Каэтану правду, по разным странам. Отпущу её сейчас, лавина убийств будет нарастать пропорционально пополнению её банковского счёта…

Это моя вина. Нельзя было бездействовать всё это время. Я давно был обязан найти и остановить её! Ведь по большому счёту только из-за этого я и пошёл в полицейские. А сейчас страшно подумать, сколько уже подростков погибло из-за жестоких игр этой красавицы.

– Представляешь, милый, но я ждала тебя, чтобы попросить примерно о том же. Я знаю, что ты задумал. Пожалуйста, не вмешивайся. Иначе мне придётся защищать своё детище.

– Твоё детище? Ты так это называешь? – Я почувствовал, как сами собой сжимаются кулаки. – Жизнь этих юнцов для тебя просто способ заработка, самоутверждения, утоления низменных желаний и ничего больше! Может, пора остановиться?

Дэмиана словно не слышала моих слов.

– У тебя ещё есть время передумать. Но если ты меня не послушаешь, тогда я должна попрощаться с тобой сейчас. Для этого я и пришла, знаю, что ты не привык отступать. Как и я.

Её голос звучал холодно и отстранённо, но в нём прорывались слёзы.

– Я надеюсь, что мне не понадобится останавливать тебя силой. Ты такой красивый. Вчера у меня всё внутри сжалось, когда я тебя увидела. Мы могли бы вместе…

– Дэмиана, не надо, всё это в прошлом…

– Но я не хочу, чтобы ты так глупо погиб. Знаешь, что давало смысл моей жизни все эти годы? Надежда, что когда-нибудь ты меня простишь!

– А я думал, деньги и власть. Разве нет?

– Почему нет? И это тоже, – усмехнулась она. – Ирджи, ты ничего не можешь нам сделать. Ты служишь в другой стране, и здесь твой полицейский значок ничего не значит. Старый Кошмарэк в отъезде, а его помощник… ну, этот несуразный капрал… это даже не смешно.

– Прошу тебя в последний раз. – Я старался мыслить трезво, держа себя в руках. – Уезжай, и тебя не будут преследовать. Но дай слово, что завяжешь с этим.

– Прости, я не могу. Да и не хочу, честно говоря, – чарующе улыбнулась полунница. – Мои последователи не должны знать, что у меня есть слабости, иначе всё развалится. Меня возбуждает, что ты полицейский. Ты изучил криминальный мир, ты ничего не боишься, ты достоин меня! Так давай объединим наши силы?

Я отодвинулся в сторону, не веря собственным ушам.

– Вместе очень скоро мы подчиним себе весь мир. Ты знаешь, как популярно моё движение? От ста до трёхсот последователей в месяц. Это стихия, лавина, цепная реакция, которую нельзя остановить! Кто из молодёжи не хочет чувствовать себя «вершителями судеб», иметь право убить или быть убитым, играя в рулетку с самой смертью? И неужели тебя не возбуждает возможность управлять ими вместе со мной?

Я покачал головой. В восторженном голосе Дэмианы звучали нотки эйфории и сумасшествия. Она искренне верила, что способна властвовать над миром, а не только над десятком прыщавых юнцов. Я проверю её связи в других городах, я найду все ячейки и остановлю это. Наваждение мгновенно прошло, и она почувствовала это.

– Что ты решил?

– Я вспомнил брата.

– Прощай, любимый. – Она обняла меня за шею и поцеловала в губы долгим и жарким поцелуем.

В нём было столько неутолённой страсти и обещания… Не знаю, почему я позволил ей это? Наверное, в глубине души мне всегда хотелось узнать, осталось ли у меня к ней хоть что-то? Но нет, я ничего не почувствовал. Она это поняла, как поняла, что у неё нет больше надо мной власти. Дэмиана поднялась с нашей скамьи и ушла, не оборачиваясь, не сказав ни слова, не бросив взгляда. Она тоже всё для себя решила.