Лик смерти - Макфейден Коди - Страница 16

— Еще не знаю. Впрочем, независимо от отношения убийцы к жертвам ясно одно. У него не было сомнений, он действовал уверенно — ведь если вас раздирают противоречия, вы не станете убивать ножом. Пистолет предполагает расстояние, нож — нет. Им можно воспользоваться, лишь находясь рядом с жертвой. Вдобавок нож указывает и на то, что способ убийства для преступника не менее важен, чем сама смерть.

— С чего ты взяла?

Я пожала плечами:

— Пистолет действует быстрее.

Келли бродила по комнате и, глядя на кровь, недоуменно качала головой.

— Что-то не так?

Она показала на темную лужу у ног:

— Вот это, например.

— А в чем дело? — спросил Барри.

— Анализ крови — это сочетание физических, биологических, химических и математических методов исследования. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что законы физики, вязкость крови и материал самого ковра говорят о том, что эти две лужи скорее всего налиты здесь умышленно. — Келли подошла к нам поближе и показала на пятно возле входа в гостиную. — Обратите внимание на его контуры. — Наклонившись, она указала на линию крови, которая расширялась в сторону двери и образовывала нечто вроде окружности с зубчатыми краями. — Похоже на гигантского головастика.

— Похоже, — кивнула я.

— Так всегда и происходит. Разбрызганные капли обычно образуют длинные узкие следы с явно различимыми головками, а их более острые концы, похожие на хвосты головастика, всегда обращены к источнику своего происхождения. Это большое пятно как раз и указывает на то место, где находился убийца. Посмотрите вот здесь и здесь. И обратите внимание на брызги крови на стене.

Я проследила жест Келли и среди капелек разного размера обнаружила множество таких же головастиков, только поменьше.

— Да, теперь вижу.

— Кровь в теле находится под давлением. Проткните тело — и она выльется. Разбрызгивание крови вызвано силой потока, устремленного наружу. И эта сила определяет скорость и расстояние. Когда рассекают артерию или пробивают молотком голову, сила потока высока. Но если делают надрез, кровь стремится наружу с меньшей силой и, выбрызгиваясь на поверхность, оставляет подобные пятна. Отсюда и ваши головастики, ваши капельки с зубчатыми контурами. — Келли снова показала на ковер и ближайшую стену. — Разбрызганную артериальную кровь вы можете увидеть у плинтуса и кровавых луж на ковре. Она вырвалась самопроизвольно в направлении, созданном силой потока. Это и есть следы убийства. А те две лужи — нет. Поэтому логично предположить, что кровь вылили из какой-нибудь емкости. Ведь это не капли и не брызги, а самые настоящие лужи. Ее лили сверху, и размер луж, так же как и отсутствие брызг по краям, указывает на то, что делали это не спеша, без особых усилий.

Теперь, когда Келли объяснила, я и сама все увидела. Лужи крови, о которых идет речь, были слишком аккуратные, слишком правильные и слишком круглые. Словно капли сиропа на блинчике.

— Итак, одного несчастного маньяк убил внизу, а потом? Решил, что крови недостаточно? — спросил Барри.

Келли пожала плечами:

— Не знаю, зачем он это сделал. Могу сказать одно: эти две лужи появились позже. Они более свежие, чем пятна, оставленные после убийства, и кровь в них гуще.

— Как ты думаешь, — спросил Барри, — тот, кого убили здесь, был первой жертвой или последней?

— Полагаю, последней, — сказала я. — Когда я вошла сюда первый раз, кровь была еще свежей, в то время как наверху, на стенах, она уже подсохла. — Вдруг я обратила внимание на стеклянную раздвижную дверь и приблизилась к ней. — Барри, взгляни-ка, — указала я на замок.

Замок был не заперт, а стекло двери оказалось треснуто. Так сразу и не заметишь.

— Может, убийца проник в дом отсюда? — задумчиво произнесла Келли.

— Сними-ка это, прежде чем мы войдем, — сказал Барри фотографу.

Фотограф-криминалист, усердный парнишка по имени Дэн, несколько раз сфотографировал и замок, и саму дверь.

— Готово!

— Спасибо, — улыбнулась Келли.

Дэн покраснел и потупил глаза, совершенно онемев. Врожденная застенчивость и вызывающая красота Келли лишили его дара речи.

— Рад помочь, — наконец выдавил он и ретировался.

— Прелестно, — обратилась Келли к Барри, занятому изучением замка.

— Угу, — промычал тот и произнес задумчиво: — Похоже, он сломан, определенно сломан. Я вижу следы какого-то инструмента.

Затем Барри выпрямился и руками в перчатках открыл дверь. Она открывалась справа налево, если смотреть с нашей стороны, но если войти с другой, соответственно слева направо. «Если убийца — правша, возможно, он открывал дверь левой рукой, потому что в правой у него было… что? Нож? Рюкзак?»

Мы переступили порог и вышли во двор, который показался мне большим. Хотя было темно, я разглядела неясные очертания квадратного плавательного бассейна. В дальнем левом углу двора тянулась к небу одинокая пальма.

— Как тут насчет света? — поинтересовался Барри.

Келли в поисках выключателя пошарила по стене рядом с дверью. Едва раздался щелчок, добродушное подшучивание, с которым мы пытались абстрагироваться от этого жуткого преступления, рассеялось как дым. Ведь зажглись не только фонари во дворе, но и подсветка бассейна.

— Боже праведный! — пробормотал Барри.

Ярко-голубое дно бассейна в сочетании с подводным освещением создавало в окружающей темноте островок мерцающего блеска. И на фоне этого великолепия темно-красным пятном выделялось огромное кровавое облако. Оно плавало на поверхности подобно разлитой нефти, кое-где собиралось в сгустки и сбивалось в розовую пену.

Я подошла к краю бассейна и внимательно посмотрела на воду.

— Ни оружия, ни одежды здесь нет, — сказала я.

— Только кровища, — заметил Барри, — местами даже дна за ней не видно.

Я осмотрела сад. Со всех сторон его окружала кирпичная стена высотой в шесть футов, какую редко встретишь в пригороде Лос-Анджелеса. По обе стороны стены, увитой плющом, рос высокий кустарник, создававший атмосферу необычайной уединенности. Может, сам дом и спланировали так, чтобы в комнаты проникало достаточно света, но двор был тщательно скрыт от любопытных глаз.

Я вспомнила о залитой кровью спальне на втором этаже, в которой убийца, глумясь, рисовал на стенах и веселился в свое удовольствие. «Конечно, он весь перемазался».

— Убийца искупался в бассейне, — выпалила я.

Келли и Барри удивленно посмотрели на меня, и я поняла, что забегаю вперед, ведь они еще не видели спальню.

— Слушайте-ка, ведь он все это сделал в воскресенье, средь бела дня. Причем в прекрасное солнечное воскресенье, когда все соседи были дома или на своих лужайках, катались на велосипедах и наслаждались погодой. А он орудовал наверху. — Я показала на окно хозяйской спальни. — Там везде кровь, на стенах, на потолке, но это не следы убийства. Это узоры, которые он рисовал прямо пальцами. Конечно, он весь вымазался, ему необходимо было помыться, вот он и воспользовался бассейном, причем с большим удовольствием.

— А почему же он не помылся в ванной? — спросила Келли. — Не слишком ли рискованно выходить во двор? Уединенный он или нет, не важно — убийце нужно было покинуть место преступления в надлежащем виде. А если бы кто-нибудь постучался или вошел, а он тут плещется?

— Начнем с того, что так было разумнее, — ответил за меня Барри. — Наверняка мерзавец знал, что мы проверим дренажный сифон в ванной. А в фильтрационной системе бассейна гораздо сложнее найти улику. И хлорка не слишком хороший помощник для следствия.

Я тщательно осмотрела бассейн. Он оказался футов двадцать длиной и везде одинаковой глубины. С бортика, выложенного блестящим кафелем, спускалась в воду одна-единственная лестница.

— Здесь кое-где еще сыро, — заметила я.

— Надо немедленно выйти отсюда, — резко сказала Келли. — Прямо сейчас.

Мы с Барри удивленно переглянулись.

— Как вы думаете, почему здесь сыро? — спросила она.

И я поняла.