Версальская история - Стил Даниэла - Страница 141

В начале августа Джимми смог наконец ходить без палочки. К этому времени все газеты трубили о будущем фильме, и Куп стал настоящим героем. Десятки старых друзей и коллег звонили и поздравляли его с удачей. Одновременно он стал получать новые интересные предложения, но большинство были рассчитаны на самое ближайшее время, и Куп решительно от них отказывался. Он уже твердо решил, что уедет из Лос-Анджелеса сначала на мыс Код, потом, если удастся, в Европу. Валери, правда, ничего ему не обещала, сказав, что должна подумать, но Куп почему-то был уверен: после каникул в ее доме они станут еще ближе друг другу.

И вот настали последние дни перед отъездом. К этому времени Джимми уже работал в полную силу и встречался с Алекс так часто, как только позволяло ее расписание. Их отношения развивались быстрее, чем они рассчитывали, и несколько раз Алекс пыталась — не столько из осторожности, сколько из суеверного страха — сменить темп на более спокойный, но стоило ей увидеть Джимми, как ее страхи тотчас улетучивались, и она снова начинала чувствовать себя беззаботной и счастливой. Марк и Тайрин планировали поехать с детьми на озеро Тахо, чтобы отдохнуть там до начала школьных занятий.

Накануне отъезда на мыс Код Валери устроила что-то вроде прощального ужина, приготовив свои знаменитые спагетти с луком и грибами. Алекс от приглашения отказалась — во-первых, в обществе Купа она чувствовала бы себя скованно, а во-вторых, она все равно должна была в этот день работать. Узнав об этом, Валери поехала к ней в больницу, чтобы попрощаться. Они даже перекусили в ближайшем итальянском ресторане и расстались еще большими друзьями, чем прежде.

Но Тайрин и Марк на ужин пришли. Марк привел с собой и детей, и Куп весь вечер притворялся очень сердитым. Грозно сдвинув брови, он с пристрастием допрашивал Джейсона, сколько стекол он разбил за последние две недели и не он ли разворотил своим скейтбордом тротуар на северной стороне Родео-драйв. Джейсон сначала робел, но потом поддержал игру. В конце концов Куп обещал, что пригласит его на площадку, когда они будут снимать в Лос-Анджелесе («Чтобы ты покатался там на скейте, сынок!»), и Джейсон был очень доволен. Джессика отважно спросила, можно ли и ей пойти с братом, и Куп добродушно кивнул. Почему-то дети Марка больше не казались ему сорвиголовами.

— Конечно, приходи, — сказал он, покосившись на Марка и Тайрин. — Можешь даже захватить с собой подруг или кавалера, если таковой у тебя имеется. Я бы, конечно, предпочел, чтобы всякая мелюзга вроде вас не путалась у меня под ногами, но, похоже, у меня нет выбора. Что-то подсказывает мне, что в недалеком будущем мы станем родственниками, а родственникам нельзя отказывать. Я, во всяком случае, готов делать для вас все, что вы попросите, но при одном условии… — Он состроил свирепую гримасу и многозначительно поднял палец. — Никогда не смейте называть меня дедушкой! Моя репутация выдержала немало покушений — особенно в последние полгода, но это уже чересчур.

Как только разнесется слух, что кто-то зовет меня дедушкой, мне начнут предлагать роли девяностолетних старцев или только что умерших родственников.

— Как это? — не поняла Джессика.

— Я буду лежать в гробу в гостиной, а главные герои будут шепотом сообщать друг другу и своим детям: «Это ваш троюродный дедушка. Он скончался в возрасте ста одного года и оставил вам очень приличное состояние».

Джессика фыркнула, Джейсон тоже засмеялся, но на самом деле они еще не привыкли к Купу. Им обоим очень нравилась Тайрин, и они были готовы принять ее в свою семью, но мысль о том, что Купер Уинслоу тоже станет их родственником, как-то не приходила им в голову. Впрочем, ради той же Тайрин они готовы были смириться с этим, к тому же в том, чтобы быть родственником настоящей кинозвезды, определенно что-то было. Да и Куп оказался не таким уж страшным.

А Куп думал о том, что по прошествии какого-то времени все они могут оказаться друг с другом в довольно сложных родственных отношениях. Например, если вдруг они с Валери поженятся, а Алекс выйдет замуж за Джимми, она будет приходиться ему… приемной снохой? Или невесткой?.. При мысли об этом Куп невольно поежился. Все это слишком напоминало небольшое кровосмешение, однако коль скоро каждый из них — даже Марковы дети — что-то от этого получал… почему бы нет?

— Надеюсь, что, когда в этом году вы с Купом попадете в «Марисол», туалет будет работать нормально, — шутливо сказал Джимми матери, и Куп озадаченно посмотрел на него.

— В какой такой «Марисол»? — подозрительно спросил он. — Это что — отель?.. Но ведь мы собирались…

— Это не отель, — поправил Джимми. — Так называется мамин дом на мысе Код. Его построил еще мой прадед. Это название образовано от двух имен: Марианна и Соломон.

Вот и получилось «Марисол»…

Куп неожиданно побледнел.

— «Марисол»… — повторил он, и лицо его вытянулось. — «Марисол»… Почему ты ничего мне не сказала? — Он повернулся к Валери с таким видом, будто только что узнал: последние десять лет она провела в тюрьме по обвинению в торговле наркотиками. Впрочем, даже такое известие Куп воспринял бы легче. Сейчас же у него было такое лицо, словно его вот-вот хватит удар.

— Что я должна была тебе сказать? — с самым невинным видом осведомилась Валери. Ужин, который она устроила для них на веранде флигеля, был поистине великолепным, но сейчас Куп и думать забыл о еде.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Валери, — отчеканил он. В его голосе слышался металл. Тайрин и Джимми удивленно переглянулись. Марк сидел, ничего не понимая, лицо его вытянулось. Между Купом и Валери что-то происходило, но что? Похоже, только сама Валери знала, в чем дело.

— Я не лгала тебе, Куп, — спокойно ответила она. — Я просто… не стала вдаваться в подробности. Я не знала, что для тебя это так важно!

Но она знала, что это важно, знала и боялась, что может все испортить.

— А твоя девичья фамилия случайно не Уэстерфилд? — спросил Куп.

Валери склонила голову набок, потом кивнула.

— Ах ты, обманщица! — воскликнул Куп. — Позор! Ты притворилась бедной, а оказывается… — Куп не договорил.