Версальская история - Стил Даниэла - Страница 115

Алекс и Валери провели в больнице уже несколько часов.

Сменяя друг друга, они поднимались к Джимми и разговаривали с ним так, словно он мог их услышать. В одно из таких посещений, когда Валери, стоя у изголовья кровати, разговаривала с сыном, Алекс вдруг показалось, что правая нога Джимми чуть заметно дернулась. Сначала она решила, что это чисто рефлекторное сокращение мышц. Но уже в следующую секунду снова отчетливо пошевелилась вся ступня, и Алекс бросила взгляд на экран одного из мониторов, потом перевела взгляд на сиделку, которая все время сидела в углу. Та тоже это заметила и хотела что-то сказать, но не успела. Джимми снова пошевелился и — очень медленно, с трудом — поднял здоровую руку и сжал пальцы матери.

Слезы покатились по щекам Валери, но она продолжала обращаться к сыну. Очень спокойно и уверенно она говорила Джимми, как сильно она его любит и как она счастлива, что ему лучше, хотя никаких признаков этого заметно пока не было. Джимми даже не открыл глаз, и все же в голосе его матери звучали уверенность и торжество, как будто он уже встал с больничной кровати.

Примерно через полчаса Джимми приоткрыл глаза и посмотрел на Валери.

— Мама… — прошептал он.

— Здравствуй, Джимми, мальчик мой… — Она улыбнулась сквозь слезы, а Алекс едва не задохнулась, пытаясь сдержать рвущееся из груди рыдание.

— Что… случилось? — Голос Джимми был хриплым после интубации, говорил он медленно, с трудом, но все же слова можно было разобрать.

— Ты отвратительно водишь машину, сынок, — ответила Валери, и Алекс с сиделкой улыбнулись.

— Машину?.. Что… с машиной?

— Боюсь, что ей досталось больше, чем тебе. Но не горюй — когда ты поправишься, я куплю тебе новую.

— Хорошо… — Джимми устало закрыл глаза, но тотчас снова открыл их и увидел Алекс.

— Алекс?! И ты здесь?!

— У меня свободный день, и я пришла тебя навестить.

— Спасибо, Алекс, — прошептал Джимми и закрыл глаза.

Минуту спустя в палату зашел его лечащий врач, которого вызвала сиделка. Проверив рефлексы, он повернулся к Алекс и показал ей сложенные колечком большой и указательный пальцы.

— Есть! Теперь он выкарабкается! — Это была большая победа для всей бригады, и врач имел все основания быть довольным: еще одного человека они сумели вырвать из когтей смерти.

Пока врач осматривал Джимми, Валери рыдала в коридоре на груди Алекс. Оказывается, все это время она не верила, что ее сын выживет, и теперь, когда напряжение спало, совершенно расклеилась.

— Все хорошо, — успокаивала ее Алекс. — Не надо плакать, теперь все будет хорошо…

Она понимала, что Валери прошла через серьезное испытание, и чувствовала огромное облегчение и радость. Теперь ей необходим был отдых, и в конце концов Алекс удалось убедить Валери уехать из больницы. Она сама отвезла ее в «Версаль» и помогла устроиться во флигеле, запасные ключи от которого нашла в ящике стола на кухне. Куп еще не вернулся со съемок, но Алекс надеялась, что он не станет возражать.

— Вы были так добры ко мне, — со слезами на глазах сказала Валери, когда Алекс, убедившись, что в доме есть все необходимое, собралась уходить. — Как бы мне хотелось иметь такую дочь!

Два дня мать Джимми держалась, но теперь малейший пустяк мог заставить ее заплакать.

— А мне бы очень хотелось иметь такую мать! — совершенно серьезно ответила Алекс и, обняв Валери на прощание, вернулась в особняк. Она чувствовала огромное облегчение. Приняв ванну, Алекс вымыла и уложила волосы и немного поспала. Иначе она, наверное, могла бы свалиться.

Куп вернулся в одиннадцатом часу. У него тоже выдался нелегкий день.

— Господи, как же я вымотался! — простонал он, наливая себе, Алекс и Тайрин по бокалу шампанского. — Даже когда я играл на Бродвее, я не уставал так, как после съемок этой паршивой рекламы!

Он действительно выглядел осунувшимся, но довольным. Ему очень неплохо заплатили, к тому же Куп был рад, что Тайрин понравилось на съемках. Она так увлеклась, что едва не забыла про Джимми. Несколько раз Тайрин звонила в больницу, но это было до того, как Джимми пришел в себя, и она была не в курсе последних событий.

— Что новенького, Алекс? — спросила она. — Как дела у Джимми?

— Превосходно! — Алекс улыбнулась. — Он очнулся. Теперь все должно быть хорошо. Конечно, ему еще придется полежать в больнице, но теперь он точно поправится. — Голос ее невольно дрогнул, выдавая волнение.

— И после этого он жил долго и счастливо, — сказал Куп и покровительственно улыбнулся. — Я же говорил, что все обойдется. Право же, не стоит мешать богу исполнять его обязанности!

Но эти слова противоречили всему, что делала и во что верила Алекс. Она была не против вмешательства всевышнего, но считала, что каждый человек должен честно выполнять то, что диктуют ему совесть и элементарная порядочность.

— Это было бы слишком просто, — возразила она, но Куп предпочел ее не услышать.

— А как Валери? — спросила Тайрин.

— Разумеется, она счастлива, только очень устала. Я поселила ее во флигеле. Надеюсь, ты не против? — повернулась Алекс к Купу.

— Нисколько, — величественно ответил он. — Но не лучше ли ей было взять номер в отеле, где есть и ресторан, и коридорная служба? В ее возрасте, наверное, непросто себя обслуживать.

— Может быть, она не может позволить себе отель, — возразила Алекс. — К тому же Валери вовсе не старуха.

— Вот как? — переспросил Куп, впрочем, без особого интереса. Все волнения и тревоги прошедших двух дней надоели ему до крайности, и он желал только одного — чтобы все как можно скорее успокоилось и пришло в норму. — Сколько же ей?

— Ей лет пятьдесят с небольшим, но выглядит она на сорок — сорок два, максимум на сорок пять.

— Валери пятьдесят три года, — вставила Тайрин. — Я у нее спросила. Но выглядит она действительно потрясающе. Если не знать, что она мать Джимми, ее можно принять за его сестру.

— Что ж, по крайней мере можно не беспокоиться, что она упадет с крыльца и что-нибудь себе сломает. — Куп вздохнул с явным облегчением. Он был очень доволен, что все проблемы остались в прошлом. Кроме того. Куп был искренне рад за Джимми, просто ему претили мелодраматические эффекты. Главное, теперь ничто не мешало ему вернуться к привычному образу жизни.