Версальская история - Стил Даниэла - Страница 104

— Самое смешное, — сказал Джимми, и ей показалось, что он действительно сдерживает смех, — что на самом деле эта работа — как и твоя, впрочем, — учит любить людей. — Он глотнул еще кофе и поморщился. Кофе здесь был еще хуже, чем тот, который Джимми пил у себя в офисе, хотя представить такое было нелегко. — И еще она дает надежду.

Она заставляет тебя верить, что рано или поздно что-то изменится к лучшему, и иногда такое действительно случается. Как правило, этого хватает, чтобы не сломаться. Ведь твои личные чувства никого не касаются. Тебя никто не держит, но ты знаешь: если ты уйдешь, ситуация станет еще хуже. Не знаю, кем надо быть, чтобы уйти, зная, что означает это «хуже» для детей, с которыми мы работаем… — Он не договорил. Алекс встретилась с ним взглядом, и Джимми слегка кивнул.

— Знаешь, — проговорила Алекс, — мне пришла в голову одна идея. Хочешь, я устрою тебе небольшую экскурсию?

— По отделению? — Джимми очень удивился, и Алекс кивнула:

— Да, конечно.

— А можно?

— Если кто-нибудь спросит, я скажу, что ты — врач-консультант из неврологического отделения. Только одно: если у меня возникнет что-то срочное, сразу возвращайся сюда и жди меня. — И она вручила ему белый халат, марлевую повязку и шапочку. Джимми был невысоким, но широкоплечим, поэтому он с трудом в него втиснулся. Рукава оказались коротки, а пуговицы на груди едва застегивались, но Алекс была уверена, что на это никто не обратит внимания.

В конце концов, они предприняли этот маскарад с благородной целью. «Обмен опытом», как назвал это Джимми.

К счастью, их никто не остановил. В отделении было спокойно, и ничто не помешало Алекс провести Джимми по всему отделению и рассказать о том, какая беда случилась с тем или иным маленьким пациентом, что они для него делают и каков прогноз.

Джимми слушал ее с огромным интересом. Вид младенцев в инкубаторах, опутанных трубками и датчиками, потряс его. Некоторые из детей были настолько малы, что на них нельзя было даже надеть памперсы, и они лежали голышом. Один из них, как сказала Алекс, весил лишь немногим больше фунта, и никто не верил, что он выживет. Бывали у них и дети с массой тела всего в три четверти фунта. По словам Алекс, шансы таких младенцев возрастали по экспоненте по мере того, как они набирали недостающий вес, за чем следили специальные машины. Но и чересчур крупным младенцам тоже угрожали не менее грозные опасности. А у Джимми буквально сердце разрывалось от жалости, когда он видел матерей, которые неподвижно сидели рядом со своими детьми и ждали чуда. Для них самое счастливое в жизни событие — рождение ребенка, зачастую первенца, — обернулось бедой. Порой им приходилось пребывать в неведении неделями и месяцами, ожидая, пока состояние их малютки изменится. Как ни старался Джимми, он не мог представить себя на их месте, и когда они наконец вернулись в кабинет Алекс, он чувствовал себя потрясенным до глубины души.

— Господи, Алекс, это же просто уму непостижимо! — воскликнул он, стаскивая халат. — Как они выдерживают такое напряжение? Как ты его выдерживаешь?!

Он уже понял, что малейшая ошибка Алекс или кого-то из ее коллег может стоит маленькому пациенту жизни и принести страшное горе в чью-то семью, которая, быть может, только-только образовалась. Джимми не был уверен, хватило бы ему самому мужества взять на себя такую ответственность, и он бесконечно восхищался Алекс, которая несла на себе такое бремя.

— На твоем месте я бы просто боялся ходить на работу, — добавил Джимми.

— Нет, не боялся бы, — твердо ответила Алекс. — То, чем ты занимаешься, нисколько не легче. Если ты на что-то не обратишь внимания, что-то упустишь, промедлишь или, наоборот, поспешишь, какой-то несчастный ребенок может погибнуть. В твоем деле нужна такая же тонкая интуиция и быстрая реакция, как в моем. И вообще мы делаем практически одно и то же. Вся разница заключается в том, что я работаю в больнице, а ты — в Уоттсе.

— Ты, наверное, очень добрый и великодушный человек, — сказал Джимми мягко. Впрочем, об этом он догадался давно. И он по-прежнему не понимал, что общего может быть у нее с таким прожженным эгоистом, как Куп. Джимми был уверен, что он способен думать только о себе, в то время как Алекс переживала, беспокоилась о многих и многих.

Они еще немного поболтали, потом Алекс вызвали в приемный покой, чтобы осмотреть только что прибывшего маленького пациента.

— Огромное тебе спасибо за экскурсию, — от души поблагодарил ее Джимми. — Твоя работа здесь… это что-то запредельное, другого еловая не подберу.

— Дело не во мне, вернее — не только во мне, — поправила Алекс. — Мы работаем одной дружной командой, и я — лишь одна из них.

Она явно скромничала, и Джимми, пожав ей руку на прощание, пошел к лифтам. Алекс помахала ему на прощание и поспешила в приемный покой.

В следующий раз они увиделись только в субботу. По счастливому стечению обстоятельств Алекс была в этот день свободна, но в воскресенье ей нужно было отрабатывать смену, которую она высвободила для себя в прошлый раз. Как обычно, Алекс, Куп, Тайрин и Фридмены проводили время у бассейна. Куп сидел в тени своего любимого куста, Тайрин надела широкополую шляпу, закрывающую от солнца лицо, и Куп был очень этим доволен. Он утверждал, что сохранил гладкую кожу и моложавую внешность только потому, что никогда не торчал на солнце больше пятнадцати минут в день, и добродушно подшучивал над Алекс, которая обожала загорать.

Так прошел почти час, когда со стороны флигеля показался Джимми. Глядя, как он не спеша идет в их сторону, Алекс отметила, что выглядит он совсем неплохо. Это получилось у нее чисто автоматически. Будучи врачом, Алекс часто рассматривала окружающих как своих пациентов и внимательно следила за тем, кто из них «демонстрирует положительную динамику», а кто, наоборот, сдал позиции. Отделаться от этой привычки она не могла, как ни старалась.

Завидев Алекс, Джимми улыбнулся. Он поздоровался с ней и с Тайрин, пожал руки Марку и Купу и помахал детям, плававшим в бассейне. Сегодня здесь были только те, кто жил в «Версале». Погода в последнее время стояла отличная, поэтому у воды чуть не каждый день собирались, по выражению Купа, «орды юных вандалов», но в эту субботу Джессика и Джейсон, как ни странно, не пригласили никого из друзей, и у бассейна было тихо и почти по-семейному спокойно.