От -50° до +50° (Афганистан: триста лет спустя, Путешествие к центру России, Третья Африканская) - Кротов Антон Викторович - Страница 54

Одни страны становятся визовыми, а другие наоборот: в 2003 году, после американо-иракской войны, на некоторое время стал безвизовым Ирак — въезд свободный для всех желающих. Этим успели воспользоваться (весною 2003 года) питерские путешественники Гриша Кубатьян и Юрий Болотов, первыми посетившие послевоенный Ирак и даже побывавшие в американском концлагере (их сочли за террористов, но потом отпустили). Многие автостопщики вдохновились их примером; в том числе Илья и Нотка. Они добирались в Сирию через Баку, Нахичевань, Восточную Турцию и Иракский Курдистан.

Книжник ехал со своей гитарой через Баку и Нахичевань, но без Ирака. У меня же было меньше свободного времени, и я сэкономил пять суток — полетел самолётом до Стамбула.

За пару дней до вылета мне по телефону (в Москве) позвонил некий человек, Костя из г. Волжский Волгоградской области, и предложил встретить меня по прилёту. Я согласился и сказал, во сколько прилечу. Тот и впрямь ждал меня и рассказал такую горестную историю. Приведена вкратце.

“Мы с другом решили ехать на лето на заработки в Грецию, где, говорят, всем нелегалам платят на сборе фруктов 1000 долларов в месяц. Купили визу через фирму. Но в Греции нужны показные деньги, как минимум $400 на человека, доказать, что ты не бомж. Одолжили денег и купили на $400 дорожных чеков “American Express”, которые якобы восстанавливаются при потере. Через неделю пришли ещё раз в контору, и сказали, что чеки утерялись: мы думали, что нам дадут сразу новые чеки, и у нас будут чеки на $800, чтобы предъявлять их на границе. Но в конторе сказали: «ОК, мы внесём ваши (якобы) утерянные чеки в компьютерную базу недействительных чеков, так что никто по ним деньги никогда не получит. А выдать дубликаты мы сможем через месяц, пока проведём консультации с нашим головным офисом.» Так, вместо чеков на $800, у нас остались лишь долги на $400. Мы поехали в Грецию, надеясь въехать туда с турецкой стороны, но на переходах хотели, чтобы мы предъявили по $400 на каждого, в доказательство нашей состоятельности. Тогда мой напарник, Руслан, взял эти «утерянные» чеки на $400, предъявил их и прошёл, пообещав передать их мне обратно на турецкую сторону, с первой же встречной машиной. Так мы расстались, но никто мне ничего не передал, и где Руслан, я не знаю, и связаться с ним не знаю как. Прошло много дней, и вот я неимущим скитаюсь по Турции. Я предлагаю тебе следующее: одолжи мне пожалуйста $400, я быстренько заеду в Грецию, покажу деньги на границе, а потом тебе эти деньги с первой же машиной передам».

Но я отказал человеку в таком одолжении, и он, огорчённый, остался в Стамбуле (ах, вот для чего он меня встречал). Так что если к вам, когда вы прилетите в Турцию, подойдёт обросший и голодный человек и попросит одолжить ему на денёк $400 — знайте, что это он. Не пробуйте удвоить ваши чеки, «утеряв» их; а отправляясь на сбор бананов в Грецию, прежде проведите подробные консультации с уже побывавшими там специалистами.

Моя поездка по Турции не была особенной: всё было приятно и привычно. В центральной Турции удалось застопить здоровые фуры с подмосковными номерами! Водители (три машины — три водителя: русский и два араба) ехали из казахского города Уральск через Россию и через украинский Донецк (где они прикупили холодильников) в иорданскую Акабу — из Азии в Азию, за месяц по шести странам. Один из водителей однажды, захлопнув кабину, умудрился забыть ключи в кабине другой, ушедшей вперёд, машины, и, застопив самый медленный в мире грузовик, помчался догонять впереди идущий.[6] Мне оставалось лишь скучать в тени стоящего грузовика, так как рюкзак остался в кабине. В другой раз мой водитель уронил тряпку в 500-литровый бензобак, и целый час пытался её выловить всякими проволоками и крючками.

Все турецкие города достаточно цивильные; дороги здесь отличные; много платных автобанов. На хороших дорогах машины останавливаются хуже, и наоборот: в более глухих местах стопится каждый второй. Повсюду большие типовые мечети, похожие друг на друга, а также красные флаги, только вместо серпа и молота полумесяц (тот же серп, но без ручки). Сухо и солнечно, всё вокруг рыжее: горы и степь.

Отличный гостеприимный народ оказался в Турецком Курдистане, в восточной части страны. Я побывал в главном городе курдов со странным названием Диярбакыр, переночевал в местной мечети, посмотрел, как женщины из глины лепят и продают огромные тындыры — печи для хлебов размером с корову, — затем побывал на озере Ван. Озеро сие находится в горах, на высоте 1800 метров над уровнем моря, и зимой это самые холодные и снежные места страны. Само озеро не пресное, а с большой примесью соды. Холодное, и обдувается холодным ветром. Окружено горами со всех сторон, как Байкал, и велико — километров восемьдесят в длину. Под городом Ахлат первый в Турции раз полицейский у меня проверил документы, и сам произнёс по-русски слово “Автостоп”! И в России не все знают…

Город Ван, на восточной оконечности озера, 280 тысяч жителей — население каждого городка указывается здесь прямо на въездной табличке. В городе я обнаружил магазин “Migroos”—аналог нашего «Рамстора». Вернее, Рамстор это наш турецкий «Мигрос». Все те же продукты, что и у нас, только дороже. И не только в Ване, но и в каждом городе здесь есть супермаркет, хоть и небольшой, но принимающий кредитные карточки, а также Интернет-кафе. В окрестностях города — соляные промыслы, добывают то ли соль, то ли соду, выпаривая лужи у озера.

К востоку от города Ван, в крошечном городке Гюзельсу («Прекрасная вода»), обнаружилась роскошная крепость Хошап Калеси — посетил её, полазил, поснимал. Крепость стоит на горе, и с неё открывается отличный вид на дороги, горы и поля. Этакий крымский пейзаж, всё жёлтое, сухая трава типа степь, машинки где-то ползут вдалеке. В одном из горных мест я решил переночевать у водопада, но чуть не вызвал камнепад, и долгое время в вечерних сумерках ползал по скалам, ища безопасное от падения камней и воды место.

Восточная Турция изобилует не только горами, реками и водопадами, — но и военными, и полицейскими. Много постов, на которых проверяют паспорт, заставляют заполнить какие-то анкеты — причина в том, что регион сей, населённый курдским народом, уже давно хочет отделиться от западной Турции — впрочем, безуспешно. В городе Ширнак я наблюдал много тысяч человек полиции и солдат; на каждом углу был человек в форме, в каждом магазине и лавке, и у каждой телефонной будки находился военный, следивший за тем, чтобы редкие робкие граждане никак не проявляли сепаратизма. Я постарался поскорее смыться из заментованного города. Водители-курды подвозят лучше, чем водители-турки, но первые неторопливые, любят постоять, чайку попить, а турки — более деловые. Так и делится страна, лежащая меж двух континентов — на европейскую половину, с автобанами и небоскрёбами, и азиатскую, курдскую часть, более напоминающую нормальную гостеприимную Азию. Только солдаты и полиция здесь турецкой, главенствующей национальности.

Въезд в Сирию

На выезде в Сирию турки содрали с меня 5000000 лир (пять миллионов) какого-то пограничного побора. Правда, это не очень большие деньги: ведь на момент моего путешествия за доллар давали полтора миллиона. Проезд на трамвае, в метро, пакет молока и другие простые радости стоили здесь свыше миллиона за каждую радость, и самый простой завтрак, состоящий из лепёшки, скажем, и пакета молока — можно по праву назвать «завтраком миллионера». Каждый год курс турецкой лиры падает, а цены ползут вверх. Но страна и не думает дешеветь; один литр солярки стоит здесь около доллара — миллион четыреста тысяч, как у нас в гражданскую войну. «Забегаю я в буфет, ни копейки денег нет, разменяйте десять миллионов!» — это про Турцию. В супермаркетах цены семизначные.[7] Кстати, в соседнем послевоенном Ираке солярка и бензин в 100 (сто) раз дешевле, и местные жители целыми деревнями живут на одной контрабанде — перевозя через границу топливо в своих собственных бензобаках.