Удар молнии - Стил Даниэла - Страница 100

— Нет, мы не разводимся, — твердо ответил Сэм, хотя Алекс подумывала о том, что ей стоит подать на развод. Она считала, что узел надо разрубать сразу. Но никто из них не решался предпринять окончательные шаги, и необходимости спешить не было. Так что временно они могли говорить Аннабел, что никакого развода не предвидится. — Мы просто будем жить отдельно.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала Аннабел, сердито глядя на отца. Потом она вдруг вскочила с коленей матери и накинулась на нее с неожиданным жаром. — Это все ты виновата, потому что ты заболела! Из-за тебя он на нас сердится, а вот теперь уезжает! Это из-за тебя! Ты заставила его ненавидеть нас!

Она выкрикивала эти обвинения с горячностью, к которой ни Алекс, ни Сэм не были готовы. Вырвавшись из объятий Алекс, Аннабел убежала в свою комнату и захлопнула за собой дверь, из-за которой вскоре послышались безутешные рыдания. Родители поочередно пытались успокоить дочку, но все было напрасно. Наконец Алекс решила оставить ее на некоторое время в одиночестве и медленно прошла на кухню. Сэм был уже там. Он стоял и смотрел на нее, онемев от страдания и чувства вины. Никогда в жизни он не чувствовал себя так паршиво, как сейчас.

— Как всегда, во всем виновата я, — жалобно вздохнула Алекс, такая же угрюмая, как ее муж.

— Постепенно она начнет ненавидеть меня, не беспокойся. Ни ты, ни я ни в чем не виноваты. Просто, все так сложилось.

— Она сумеет с этим справиться, — неуверенно сказала Алекс. Ей бы суметь. — Если она поймет, что ты живешь совсем близко, и будет почаще тебя видеть, она со временем научится относиться к этому более спокойно. Ты должен приложить к этому максимум усилий.

— Конечно, — откликнулся Сэм, раздраженный этой лекцией. — Я хочу, чтобы она общалась со мной так часто, как ты мне это позволишь.

— Ты можешь брать ее к себе, когда захочешь, — благородно заявила Алекс. Ей было неуютно от мысли, что они делят дочь так, как будто это какой-нибудь канделябр. Вдруг она вспомнила о своих собственных планах. — А что ты делаешь в этот уик-энд?

Сэм как-то обмолвился, что хочет взять ее в Хэмптонс на День памяти павших. Он снял там дом на четыре дня и считал, что Аннабел должно там понравиться. Алекс не возражала.

— Мои планы не изменились, если она, конечно, согласится со мной поехать.

— Она сердится на меня, а не на тебя, не забывай. Все будет в порядке, не волнуйся, — заверила она его. Алекс с Броком собирались поехать на Файр-Айленд.

С тяжелым сердцем Алекс пошла в комнату Аннабел. Девочка лежала на своей кровати с таким видом, как будто у нее разбито сердце.

— Прости нас, дочка, — ласково сказала Алекс. — Я знаю, что это тяжело. Но папа по-прежнему тебя любит и будет часто-часто с тобой видеться.

— А ты будешь ходить со мной на балет? — спросила Аннабел, вконец запутавшись в том, кто куда уходит. Четырехлетней девочке переварить все это было слишком трудно — впрочем, как и сорокатрехлетней Алекс. И Сэму, которому только что исполнилось пятьдесят.

— Конечно, все будет по-прежнему. Каждую пятницу мы будем ходить с тобой на балет. Я больше не буду болеть. Я перестала принимать свое лекарство.

— Совсем перестала? — с подозрением спросила Аннабел.

— Совсем перестала, — твердо ответила Алекс.

— А твои волосы снова вырастут?

— Думаю, что да.

— А когда?

— Скоро. Мы снова будем, как близнецы.

— И ты не умрешь?

Для каждого из них это был больной вопрос, и обещать что-либо по этому поводу было трудно.

— Нет. — Алекс чувствовала, что в данном случае гораздо важнее раз и навсегда успокоить Аннабел, чем говорить ей всю правду. Никаких гарантий быть не могло, но не было и признаков рецидивов.

— Я не умру. Я выздоровела.

— Это хорошо, — улыбнулась Аннабел, почти готовая простить ее за то, что она упустила папу. — Тогда зачем же папа уходит? — наивно продолжала она.

Как ей было это объяснить?

— Потому что там он будет счастливее. И это для него очень важно.

— А здесь, с нами, он разве не счастлив?

— Сейчас — уже нет. Ему хорошо с тобой. Но не со мной.

— Я же говорю тебе, что он на тебя сердится, — снова упрекнула она свою маму, — а ты меня не слушаешь.

Алекс рассмеялась, поняв, что все будет хорошо. Им всем удалось пережить этот кошмар. С их семьей произошла страшная вещь, но они смогли справиться с посланным им коварной судьбой испытанием.

Она пошла выяснить, где Сэм, и обнаружила его в комнате для гостей — он собирал сумки. Большая часть его вещей оставалась здесь, хотя он сказал ей, что собирается переехать в течение двух недель. Месяц он должен был прожить в «Карлайле»[2] , пока квартира не освободится. Переезжать в квартиру Дафны ему не хотелось, и «Карлайл» казался ему золотой серединой и местом, куда не стыдно позвать Аннабел.

— Все будет в порядке. Сейчас она потрясена, но я уверена, что она привыкнет к этой мысли, — грустно сказала ему Алекс.

— В пятницу я заберу ее из садика и возьму с собой в Саутхэмптон. А в понедельник вечером мы вернемся.

— Хорошо, — кивнула Алекс, осознав, что они только что перевели свои отношения в новую фазу. Несмотря на то что в течение шести месяцев он постоянно пропадал и возвращался.

Только сейчас это было узаконено. Они сказали о своем решении Аннабел. Итак, они расставались — не разводились, но собирались жить отдельно. Мир — их маленький мир — изменился до неузнаваемости.

— Бедная девочка, — сочувственно сказал Брок, когда Алекс пересказала ему события того вечера. — Наверное, ей очень трудно это все понять. Это даже взрослым трудно.

— Она ругает за это меня. Говорит, что, если бы я не заболела, папа бы на нас не сердился. В этом есть доля истины, но я подозреваю, что наш разрыв назревал уже давно, просто на поверхность ничего не вылезало. Теперь я понимаю, что мой брак не был таким безупречным, как мне казалось раньше, иначе бы он не развалился так стремительно.

— Я думаю, что то, через что тебе пришлось пройти, расшатало бы какие угодно отношения, — откровенно сказал он.

Алекс согласилась с Броком, а потом напомнила ему о том, что в один из ближайших дней хочет повидаться с его сестрой.