Сотовая бесконечность - Вольнов Сергей - Страница 82

Повисшая в зале тишина, казалось, ощутимо давила на плечи.

– Ну, если у вас хватает наглости огульно обвинять меня в шулерстве, милостивый государь, – процедил Новосильцев, густо покраснев, – извольте принять вызов!

Перчатку, брошенную штабс-капитаном в лицо обидчику, поручик Домов подхватил на лету.

– Стреляться! Немедленно! – проорал Новосильцев. – Если у вас есть хоть капля чести! Хотя в этом я сильно сомневаюсь!

Собрание, единодушно оторвав задницы от разномастных стульев и табуретов, хранило тягучее, как патока, молчание, настороженно глядя на спорщиков.

– И это говорит поборник чести, у которого хватает совести мошенничать?

Молодой поручик изогнул бровь, изобразив на лице ядовито-скептическое выражение.

Штабс-капитан ринулся на оппонента с кулаками, но прежние партнёры по «пульке» вовремя скрутили его, не позволив окончательно уронить офицерскую честь, опустившись до вульгарного мордобоя.

– Извольте, господин Новосильцев! – холодно ответил поручик, великолепно владея собой. – Я готов сразиться с вами!

– Алексей! – Возникший за его спиной капитан первого ранга Ильин опустил руку на его плечо. – Что ты делаешь?

Хоть и говорил седоусый моряк вполголоса, в напряжённой тишине его слова были подобны грому.

– Не беспокойся, дядя! – беспечно ответил поручик Домов, сверля заинтересованным взглядом брызжущего слюной Новосильцева. – Всего лишь собираюсь проучить подлеца, слишком много о себе возомнившего!

После этой тирады штабс-капитан умудрился как-то вывернуться из рук державших его офицеров. Он ринулся на своего обидчика, но тот каким-то непонятным образом хлестнул его по лицу правой ногой, обутой в идеально начищенный сапог, отчего Новосильцев распластался на полу.

Встал он не сразу. Поручик терпеливо ждал, пока он поднимется.

– Ты – труп! – сообщил штабс-капитан, едва придя в себя и приведя свой внешний вид в относительный порядок. – Ты труп, мальчик! Стреляемся, немедленно!

– Мы уже перешли на «ты»? – удивился Домов. – Изволь, «генерал Вонючка»!

– Что-о-о? – проревел Новосильцев. – Да я тебя!..

– Сразиться – не вопрос! – не обращая внимания на штабс-капитана, опять беснующегося в объятиях троих дюжих офицеров, ответил поручик. – Вот только стреляться…

Он брезгливо поморщился.

– Как говорил незабвенный генералиссимус войск российских граф Суворов-Рымникский, пуля – дура…

– А-а, боисся!.. – проревел Новосильцев, перестав дёргаться в руках крепышей-артиллеристов. – Только лаять можешь, собака?!

– Нет, штабс-капитан! Не знаю, за что вы так не любите собак, но стреляться я с вами не намерен, – всё тем же ровным голосом сообщил поручик. – Разве что пофехтовать?

– Фехтова-ать? – протянул один из держащих Новосильцева артиллеристов.

– Естественно! – отрезал поручик. – В дуэли на пистолетах есть некая неопределённость. Вы не находите, полковник?

Домов посмотрел прямо в глаза главе артиллеристов.

– Ну-у… – протянул граф Вольдемар Аскольд-Диор–мэ, невольно ослабляя захват на вывернутых за спину руках штабс-капитана Новосильцева. – С точки зрения баллистики…

– Вот я и говорю: пуля – дура, – повторил поручик.

– Скажи сразу, что не умеешь стрелять! – прорычал Новосильцев, высвобождаясь из «объятий» артиллеристов. – Нечего прах древних теребить!

– Стрелять? – поручик Домов вновь изломал бровь и отстегнул клапан кобуры. – Каперанг Ильин! Цель!

Мгновенно сориентировавшись, старый моряк ткнул узловатым пальцем в сторону покрытых позолотой обильных лепных украшений, украшавших стены залы:

– Вон та розочка на стене!

Домов выхватил из кобуры наган. Прогремел выстрел. Указанная каперангом Ильиным розочка разлетелась веером гипсовых осколков.

– Кто-нибудь ещё думает, что я не умею стрелять? – поинтересовался поручик Домов, обводя присутствующих внимательным тяжёлым взглядом.

Инакодумающих не нашлось. Уже хотя бы потому, что не каждый из присутствовавших в ресторационной зале господ офицеров мог похвастаться подобной меткостью. Тем более, если стрелять навскидку, почти от бедра!

– Но я готов удовлетворить ваши требования, штабс-капитан! – нарушил тягостную тишину ресторации поручик. – Надеюсь, саблей вы владеете?..

– Саблей? – тупо повторил Новосильцев. И тут же встрепенулся. – А хоть бы и саблей! Правда на моей стороне!

– Отлично!

Поручик Домов хищно улыбнулся, стряхнул с безупречно отглаженного кителя пылинку.

– Только владение холодным железом указывает на истинного воина, – молвил он и добавил, обнажив поданную каперангом саблю: – Я к вашим услугам, господин Шулер!

Новосильцев, вперив в поручика пышущий ненавистью взгляд, сделал шаг в его сторону и, протянув руку назад, заорал:

– Клинок!

– Господа! Господа! – зашумели офицеры. – Ну не здесь же!

Сам не ожидая от себя подобной прыти, Володя растолкал сгрудившихся вокруг арены офицеров и бросился между спор–щиками.

– Господа! Остановитесь! Неужели вы не понимаете, что смерть любого из вас послужит на пользу «краснопузым»?! Поручик, господин штабс-капитан!

– Уйдите, молодой человек! – холодно отбрил его Новосильцев. – Вы не понимаете, что значит офицерская честь!

Штабс-капитан с силой толкнул миротворца в плечо, отчего тот вынужден был сделать пару шагов назад.

– Но, господа…

Подпоручик Краснов ещё пытался воззвать к благоразумию собравшихся, но его тут же затёрли остальные офицеры, и Володин голос потонул в неразборчивом гуле десятков голосов. Одуревшие от многодневной скуки, офицеры были рады любому развлечению. Всему, что хоть как-то отличало один день от другого…

Все прекрасно понимали, что барон Врангель уже не изменит ход кампании, как бы ни старался. Красные вторглись в Крым мощной рекой, и ничего с ними поделать монархисты уже не могли! Все это понимали, но не хотели признаваться вслух! В глубине души каждый из собравшихся в бывшей ресторации офицеров надеялся, что всё чудесным образом переменится. Что красное быдло потерпит наконец поражение, и восторжествуют-таки Закон и Порядок!..

А пока, вынужденные проводить день за днём в праздности и тихо спиваться, они с радостью поддержали идею поединка. Ещё бы! Стреляться было делом в офицерской среде достаточно обычным. А вот поединок на саблях! Это что-то новенькое!

И сколько бы Володя ни взвывал к их патриотизму и здравому рассудку, так и не вняли они его одинокому голосу. Со всех стороны посыпались предложения о том, как всё следует организовать наилучшим образом.

Штабс-капитан Новосильцев обратился к майору Бородину, чуть ли не единственному, кто был с ним в добрых отношениях, с просьбой быть его секундантом. Майор коротко кивнул, щёлкнув каблуками, и подошёл к нему.

Домов же затребовал в секунданты «того наивного молодого подпоручика, который призывал возлюбить ближнего». Требование было встречено громким хохотом. Вот так, несмотря на вялое сопротивление, Володя Краснов попал в секунданты.

Тут же выбрали арбитра. Им, по единодушному мнению собравшихся, стал медведеподобный полковник-артиллерист Вольдемар Артурович Аскольд-Диормэ.

Шумно обсуждая предстоящую дуэль и беззастенчиво делая ставки, господа офицеры покидали залу. Вся пьяная толпа вывалила на улицу, где прямо перед входом в «Империал» состоялся поединок.

Новосильцев, будучи офицером от кавалерии, полагал, что владеет саблей достаточно хорошо…

Первые его атаки поручик Алексей Домов отразил играючи. Потом, явно издеваясь над противником, Домов принялся, грациозно уворачиваясь от атак штабс-капитана, плашмя хлопать того кончиком сабли по плечам и прочим местам. Каждое касание он сопровождал вскриком «Туше!».

И, как ни старался Новосильцев, никому не известный поручик, видимо утомившись этим явно опереточным боем, легко смял его защиту, располосовал корпус от правого плеча до левого бедра и добил точным уколом в сердце.

Вот так и умер Новосильцев Акакий Васильевич, дуэлянт, картёжник и штабс-капитан армии Российской империи, уже на тот момент не существующей.