Сотовая бесконечность - Вольнов Сергей - Страница 54

Причину она уразумела тогда же. Подыскать объяснение не составило для неё никакого труда. Словно и сама уже была истинной восточной славянкой.

Прониклась духом.

Куда от них денешься…

Немец прав. Восточных славян по всей Земле раскидало. Это она из собственных наблюдений знает. И не последние ведь люди в планетарной цивилизации! Один выходец с Украины Сикорский чего стоит! Первый вертолёт кто построил?.. Вот то-то и оно. А Владимир Набоков, внёсший нетленный вклад в мировую литературу? Химики Ипатьев и Чичибабин, кораблестроитель Юркевич, авиаконструктор Никольский, биолог Новиков, математики Успенский и Буницкий, астроном Высотский, физик Гамов, иммунолог Метальников, актёр Михаил Чехов, танцор Барышников… врачи, режиссёры, артисты, писатели…

Сотни и сотни, тысячи…

Обидно, что им всем пришлось покидать родную землю, чтобы достичь вершин успеха.

Останься они дома, насколько сильнее и красивее была бы их Родина!

Вопрос почти риторический: сумели бы они подняться на вершины, оставаясь дома?

* * *

– Куда нас ведут? – спросил Джон Патрик, расстёгивая верхнюю пуговицу камзола.

Несмотря на осеннюю сырость, окутавшую, казалось, пол-Европы, было очень жарко. Армия неторопливо двигалась вперёд – мимо аккуратных посёлков, мимо ухоженных, будто причёсанных и вылизанных, городков.

Казалось, здесь никогда не было, нет и не будет войны. Но она была – на самом деле была, и даже совсем рядом. Война была всегда. Она просто не могла не быть. Потому что на каждом клочке Европы рано или поздно появлялся тот, кому этот клочок земли становился тесен. И этот появившийся кто-то – вёл свои армии в бой, пытаясь отнять у соседей лакомые куски общего, единственного на всех, пирога. Так было всегда – сколько существует род человеческий.

И не только в Европе…

– Не знаю, – хмуро ответил Терри, пользовавшийся неоспоримым авторитетом у молодых как солдат с немалым жизненным и военным опытом. Его серое лицо поросло недельной щетиной, глаза заметно потускнели – было видно, что он устал. Не столько от сражений, которых в эту кампанию было уже пять или шесть, но больше от бесконечных переходов, когда даже башмаки, хорошо сидевшие на ногах, начинали жать и натирали водянки на пальцах.

– В самом деле? – снова спросил Джон.

– В самом деле, – ответил Терри.

– Ты же всегда был в курсе, – настаивал Джон.

– А теперь не знаю.

– Странно. – Джон Патрик покосился на идущего рядом и замолчал.

Земля жирно чавкала под ногами. Полк майора Лэнгдона находился почти в голове огромной колонны. «Каково же идти тем, кто замыкает длинную гусеницу английской армии, ползущую по земле Австрии?» – подумал Джон, глядя себе под ноги.

Покосившаяся табличка с названием очередного населённого пункта мелькнула в предвечернем сумраке справа от дороги.

– Живей, живей! Скоро привал, – раздалось рядом.

На белом с грязными ногами коне мимо проскакал адъютант майора Лэнгдона. Он всегда был чисто выбрит, подтянут и почему-то весел. Должно быть, война была для него просто игрой, когда из командного пункта можно было наблюдать за суетливыми перемещениями своих и чужих солдатиков, за белыми дымками выстрелов, за блеском сабель и штыков.

– И всё-таки куда мы идем? – уже без всякой надежды в голосе снова спросил Джон.

– Отстань! – буркнул Терри. – Спроси, если хочешь, у самого герцога Мальборо. Он точно знает.

– Эх, дьявол! – выругался Джон Патрик. – Прочитать бы название, а потом посмотреть на карту…

Он с неожиданной досадой кивнул в сторону таблички, оставшейся позади.

– А ты что, не умеешь читать? – в свою очередь с некоторой насмешкой поинтересовался Терри.

– Нет.

– Я тоже, – сказал Терри и замолчал. Потом добавил с некоторым пафосом: – Это не главное в жизни. Главное – это хорошо делать свою работу.

– Эберсвальде, – раздалось рядом с ними.

Оба солдата оглянулись на голос. Молодой новичок – худенький парень с голубыми глазами – шагал чуть поодаль. К новичкам всегда относились настороженно, если не сказать пренебрежительно. Только после настоящего дела – серьёзного мужского дела – можно было оценивать их по достоинству. И тем не менее в лице незнакомца было нечто, сразу располагавшее к нему. Правда, сам он не проявлял никакого желания завоевать чьё-либо расположение, больше молчал и приглядывался к остальным.

– Эберсвальде, – повторил новичок. – Так называется этот городок.

– Ты грамотный? – спросил Джон Патрик.

Новичок замялся. Не решившись сообщить спутникам, что считает неграмотность дикостью, пережитком прошлого, отголоском тёмного семнадцатого века, он явно смутился, и судя по тому, что он ответил, ему внезапно захотелось оправдаться перед соратниками за то, что так отличается от них.

– Я могу научить и вас, – ответил новичок. – Если хотите.

– Только когда? – с грустной усмешкой спросил Терри. – Вот получишь пулю в голову или штык под сердце, тогда и закончится всякая учёба. Мы же не знаем, когда снова придётся воевать: может, через месяц, а может, уже завтра.

– Скорее всего, в этом году ничего уже не будет, – деловито заявил Джон Патрик. – Зима на носу. Скоро придётся становиться на зимние квартиры. А тебя как зовут? – повернулся он к новичку.

– Эдвин, – ответил тот. – Эдвин Гор.

– И откуда ты? – продолжал допрос Джон Патрик.

– Из Лондона.

– По говору не скажешь… А чем занимался?

– Я при хозяине состоял, перепиской его заведовал и библиотекой. Граф Орвуд, может, слышали?

– Нет, не слышали, – ответил за двоих Терри. – И как же тебя угораздило в армию попасть?

– Вместе с хозяином и попал, – ответил Эдвин. – Он в штаб командующего, а я – к вам. Сэр Генри человек хоть и не молодой, зато отчаянный, вот и надоело ему дома сидеть. А я… Ну, я тоже. Что мне в четырёх стенах делать?

– Да, дела-а… – протянул Джон Патрик. – Выходит, для тебя война – просто развлечение? Ну-ка, скажи, Эдвин, а?

– Скорее школа. Школа жизни… – Новичок помолчал и добавил: – Так уж вышло. От судьбы не уйдёшь.

…Вечер был тёмным и тоскливым. Пятнадцатитысячная армия герцога Мальборо остановилась на привал.

Если бы не костры, тут и там жадно лизавшие холодный воздух октября, можно было подумать, что равнина под Эберсвальде вовсе мертва. Но горели костры, переговаривались часовые на форпостах. Жизнь тлела внутри этого огромного чёрного пространства.

– А ты что там пишешь, Эдвин? – спросил Джон Патрик, трогая за плечо своего нового товарища. Тот сидел у огня, склонившись над книжицей в кожаном переплёте, лежавшей у него на коленях. Походная чернильница стояла на плоском камешке рядом.

– Да вот, пытаюсь разные наблюдения свои записывать, – ответил Эдвин. – Когда пишешь, в памяти лучше отпечатывается. Запомнить всё хочу получше.

– А для чего?

– Так. Чтобы не забывать. Может, книгу когда-нибудь напишу…

– О войне?

– Нет, о мире. О том, может ли так статься, чтобы войны не было никогда.

– Ты думаешь, это возможно? – заинтересовался Терри, сидевший неподалеку и слушавший разговор.

– Думаю, что да, – с какой-то подозрительной уверенностью сказал Эдвин. – Жизнь без войны – это как раз то самое, что создавал Господь. Просто человечество оказалось неблагодарным и с самого начала принялось воевать.

– Ты сам это придумал или прочитал где? – спросил Джон Патрик.

– Какая разница? – в свою очередь спросил Эдвин.

Тем временем рядом с ними раздалось фырканье лошади. Всадник, подъехавший к небольшой группе у костра, спешился и, поправляя шпагу на перевязи, шагнул в круг света. Это был высокий, статный человек в белом парике и красивом лиловом кафтане с синими вставками по бокам. Впрочем, в темноте, да ещё при свете костра, цвета кафтана кому-то могли показаться иными. На голове незнакомца красовалась невысокая зимняя шапка офицерского покроя с позолоченными углами и кокардой в виде стоявшего на задних лапах льва.