Жестокие слова - Пенни Луиз - Страница 69

Завтрак в гостинице был хуже некуда: подгоревшие тосты, резиновая яичница и черный бекон. Кофе был слабым, а молоко вроде бы свернулось, как и Габри. По общему молчаливому согласию, они не сказали об этом ни слова – дождались, когда дойдут до оперативного штаба.

– Ну слава богу, – сказала агент Лакост, заваривая четверной кофе из припасенного агентом Мореном. К тому же здесь оказались пончики в шоколадной глазури. – Никогда не думала, что предпочту это завтраку у Габри. – Она вонзила зубы в мягкий, сладкий пончик. – Если это продолжится, то нам придется поскорее закрывать дело и уезжать.

– Тут есть одна мысль, – сказал Гамаш, надевая полукруглые очки для чтения.

Бовуар подошел к своему компьютеру проверить, нет ли новых сообщений. К монитору была приклеена бумажка, исписанная знакомым почерком. Он сорвал ее, смял и бросил в корзину для мусора.

Старший инспектор Гамаш тоже посмотрел на монитор своего компьютера – результаты гугл-поиска по запросу «Шарлотта».

Прихлебывая кофе, он прочел о «Доброй Шарлотте» – так назывался оркестр, о Шарлотте Бронте, о Шарлотте Черч и «Паутинке Шарлотты», о городке Шарлотта в Северной Каролине и Шарлоттауне на острове Принца Эдуарда, а также об островах Королевы Шарлотты неподалеку от Британской Колумбии. Как он выяснил, большинство этих мест были названы в честь королевы Шарлотты.

– Имя Шарлотта вам что-нибудь говорит? – спросил он у своей команды.

После паузы в несколько секунд все они отрицательно покачали головами.

– А как насчет королевы Шарлотты? Она была замужем за королем Георгом.

– Георгом Третьим? Это который сумасшедший? – спросил Морен.

Остальные удивленно посмотрели на него. Агент Морен улыбнулся:

– Я в школе хорошо учил историю.

«К тому же, – подумал Гамаш, – школу он закончил недавно». Зазвонил телефон, и агент Морен снял трубку. Звонили из Пражской консерватории. Гамаш слушал, что говорит Морен, пока не зазвонил его собственный телефон.

Звонила суперинтендант Брюнель.

– Я по приезде обнаружила, что мой кабинет выглядит как шатер Ганнибала. Здесь столько вещей вашего Отшельника, Арман, что мне некуда ногу поставить. – Но недовольства в ее голосе не было слышно. – Однако я вам звоню по другому поводу. Не хотите ли приехать на ланч к нам с Жеромом? Ему нужно кое-что вам показать. У нас дома. Да и у меня есть для вас новости.

Он договорился, что приедет в час в их квартиру на рю Лорье. Не успел он повесить трубку, как телефон зазвонил снова.

– С вами хочет поговорить Клара Морроу, сэр, – сказал агент Морен.

– Bonjour, Клара.

– Bonjour. Я хотела сообщить вам, что созванивалась сегодня утром с Дени Фортеном. Мы даже договорились встретиться сегодня за ланчем. Он сказал, что нашел покупателя на резные скульптуры.

– Неужели? И кто же это?

– Я не спросила. Но он сказал, что покупатель готов заплатить тысячу долларов за обе вещи. Он вроде бы считает, что это неплохая цена.

– Любопытно. Хотите, подвезу вас в город? У меня у самого там назначена встреча.

– Это будет здорово. Спасибо.

– Я вас подхвачу этак через полчасика.

Когда он повесил трубку, агент Морен закончил разговор.

– Они говорят, что у Мартину не было детей. Им известно о скрипке, но она исчезла после его смерти в… – Морен посмотрел в свои записки, – в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Я им сказал, что мы нашли скрипку и оригинальную нотную запись. Они очень обрадовались и сказали, что это должно стоить кучу денег. Что говорить, они сказали, это может считаться чешским национальным сокровищем.

Опять это слово – сокровище.

– Ты не спрашивал про его жену – Шарлотту?

– Спрашивал. Они долго прожили вместе, но зарегистрировали брак только на его смертном одре. Она умерла несколько лет назад. Никакого потомства они не оставили.

Гамаш задумчиво кивнул. Потом снова обратился к агенту Морену:

– Я хочу, чтобы ты поинтересовался местным чешским сообществом, в особенности Парра. Узнай об их жизни в Чехословакии. Как они смогли уехать оттуда. С кем были знакомы. Где их семья. В общем, всё.

Он повернулся к Бовуару:

– Я уезжаю на день в Монреаль поговорить с суперинтендантом Брюнель и еще проверить кое-какие наводки.

– D’accord. Как только Морен получит какую-нибудь информацию о Парра, я туда схожу.

– Не ходи один.

– Хорошо.

Гамаш нагнулся и поднял скомканный клочок бумаги с пола возле стола Бовуара. Он развернул его и прочел: «будто в разгар твоего кошмара».

– «Будто в разгар твоего кошмара», – повторил он, передавая бумажку Бовуару. – И что, по-твоему, это значит?

Бовуар пожал плечами и открыл ящик своего стола. Там лежали скомканные бумажки.

– Я нахожу их повсюду. В кармане куртки, прилепленные к двери моего номера утром. Эта была приклеена к компьютеру.

Гамаш залез в ящик его стола и наугад взял одну из бумажек.

– И они все в таком роде?

Бовуар кивнул:

– Каждая последующая дурнее предыдущей. И что я должен с ними делать? Она разозлилась, потому что мы отобрали у нее помещение пожарной дружины. Может быть, ограничить ее перемещения в судебном порядке?

– Ты имеешь в виду восьмидесятилетнего лауреата премии генерал-губернатора? Хочешь таким образом запретить ей писать тебе стихи?

При подобной формулировке получение судебного ограничения казалось маловероятным.

Гамаш снова посмотрел на скомканные листки бумаги, похожие на градины.

– Ну, я уезжаю.

– Спасибо за помощь, – сказал ему вслед Бовуар.

– De rien,[74] – помахал рукой Гамаш и вышел за дверь.

Всю дорогу до Монреаля Гамаш и Клара говорили о жителях Трех Сосен, о людях, приезжающих летом, о Жильберах, которые, по мнению Клары, теперь, вероятно, останутся.

– Старик Мюнден и Шарль вчера были в деревне. Старик очень надеется на Винсента Жильбера. Он явно знал, что именно Винсент и был в лесу, но не хотел ничего говорить.

– Как он мог его узнать?

– «Бытие», – пояснила Клара.

– Да, конечно, – сказал Гамаш, выезжая на Монреальское шоссе. – Ведь у Шарля синдром Дауна.

– После его рождения Мирна подарила им экземпляр «Бытия». Они прочли эту книгу, и их жизнь изменилась. Эта книга изменила жизнь многих. Мирна говорит, что Жильбер – великий человек.

– Он наверняка не будет против этого возражать.

Клара рассмеялась:

– И все же я не хотела бы, чтобы меня воспитывал святой.

Гамаш не мог с этим не согласиться. Большинство святых были мучениками. И они забрали с собой на тот свет немало людей. В дружелюбном молчании проехали они мимо указателей на Сен-Хилиер, Сен-Жан и деревню под названием Анж-Гардьен.

– Если бы я сказал «воо», что бы вы подумали? – спросил Гамаш.

– Ничего не приходит в голову. Очень жаль, что не могу вам помочь.

– Ну, может быть, это не имеет значения.

Они уже переехали через мост Шамплен. Гамаш поехал по бульвару Сен-Лоран, повернул налево, еще раз налево и высадил Клару у ресторана «Сантрополь».

Она поднялась на несколько ступенек, потом спустилась, наклонилась к окну его машины:

– Если бы человек оскорбил кого-то, кто вам небезразличен, вы бы возразили ему?

Подумав, Гамаш ответил:

– Надеюсь, что да.

Клара кивнула и пошла прочь. Но она знала Гамаша и знала, что о «надежде» речь тут не идет.

Глава двадцать девятая

После ланча с приправленным травами огуречным супом, приготовленными на открытом огне креветками, укропным салатом и грушевым пирогом Гамаш и Брюнели устроились в светлой гостиной квартиры на втором этаже. Стены комнаты были уставлены книжными шкафами. Здесь и там лежали всевозможные objets trouves.[75] Обломки старинных гончарных изделий, расколотые кружки. Это была комната, в которой жили, где люди читали, разговаривали, думали и смеялись.