Искусство и жизнь - Моррис Уильям - Страница 78

Несомненно, эта совершившаяся в форме перемена была поразительна. После того как завершился непродолжительный и исключительно красивый переход, готика с острой аркой явилась исполненной юности и энергии. В этом стиле было предельное единство силы и изящества. Иногда можно даже подумать, что строители зашли слишком далеко в стремлении создать эффект воздушности, — в частности, при сооружении интерьеров Солсберийского собора{6}. Если бы какой-нибудь аббат или монах XI века смог увидеть церковь, перестроенную в XIII веке, то они могли бы счесть, что произошло чудо: громадные цилиндрические или квадратные столбы превратились в тонкие колонны, вместо узких полукруглых окон появились высокие и широкие стрельчатые окна, на которых видна ажурная резьба XII века; к тому же они изящно покрыты глазурью с рисунком, подчиненным общей теме. Вместо плоского деревенского потолка прошлых времен появился смелый свод, перекрывший широкий неф. В каждой части собора взору представало исключительное богатство лепных украшений, изящество и гармоничность скульптур, превосходный рисунок резьбы. Короче говоря, это был логически завершенный стиль без всяких изъянов, вызывающий благоговейное чувство и требующий при восприятии непременною участия воображения. Развитая готическая архитектура, стряхнувшая с себя помехи византийского и римского стилей, достигала своей славной вершины постепенно, без всякой сознательной погони за новшеством и не порывая линии традиции, идущей от стен Тиринфа и усыпальницы в Микенах{7}.

Развитие достигло своей высшей точки в условиях конфликта, о подробностях и тенденциях которого умалчивали историки XVIII века и рассказали нам лишь историки современной эволюционной школы. В XII веке ремесленники столкнулись лицом к лицу с ассоциациями свободных граждан, которые представляли собой пережиток племенного общества Европы. Несмотря на противодействие этих привилегированных обществ, ремесленники стали объединяться в гильдии и требовать устранения узаконенного и неузаконенного гнета, а также предоставления им прав в управлении городом. К концу XIII века они повсюду добились для себя таких прав. В последующие пятьдесят или шестьдесят лет во главе городов стояли представители ремесленных гильдий, и их ассоциации включали в себя все ремесла. Период их триумфа был отмечен помимо других событий битвой при Куртрэ, где рыцарство Франции обратилось в бегство под напором фламандских ткачей, и именно в этот период готическая архитектура достигла вершины своего развития. В продолжение этого периода, думается, главными странами, где развивалось искусство архитектуры, стали Франция и Англия, но и по всему цивилизованному миру распространялось это великолепное, радостное и сверкающее искусство, достигшее теперь вершины изящества и красоты. Что же касается отделки и украшения зданий, о чем я говорил раньше, то мастерство в этой области распределялось между странами Европы по-разному. И разрешите мне попутно заметить, что обычное представление о бесцветности и невзрачности готического интерьера, который будто бы определялся только лишь архитектурными формами, так же далеко от действительности, как подобное этому представление о греческом храме, возвышающемся во всей чистоте белоснежного мрамора. Наоборот, мы должны отметить, что тот и другой были убраны нарядом, а благороднейшей частью этого наряда были великие эпические картины, повесть которых взывала к сердцам и умам людей. И особенно сейчас, в текущей половине нашего столетия, каждая деталь готического сооружения — стены, окна, пол — стала восприниматься как элемент единого пространства, повествующего о великой истории человечества со всеми ее событиями, так, как она представлялась воображению живших тогда людей, и пространство это щедро и с открытым сердцем отдавалось искусству, и всюду, где можно было нарисовать картину, такая картина рисовалась.

Готическая архитектура завершила теперь свое оформление. Из мира литературы тут представлены Данте, Чосер, Петрарка, германский эпос и французский рыцарский роман, английские лесные баллады, которые по праву называют бунтарским эпосом{8}, исландские саги, Фруассар{9} и другие авторы хроник. Живопись охватывает целый сонм великих имен, главным образом итальянцев и фламандцев, и во главе этого списка стоят Джотто{10} и ван Эйк{11}, хотя в каждой деревне был свой живописец, свои резчики и даже свои актеры. Каждый, кто создавал изделия ручного труда, был художником. Некоторые пощаженные временем предметы домашнего обихода — подлинное чудо красоты. Тканая одежда и вышивка не уступают великолепнейшему зданию, картины и иллюстрированные книги сами по себе вполне достойны составить великую эпоху в искусстве. До такой степени великолепны они по эпичности своего замысла, по безупречному совершенству декора, по чудесному мастерству рук! Короче говоря, эти шедевры благородного строительства, эти образцы архитектуры, созерцание которых превращает в праздник нашу сегодняшнюю жизнь, представляют обычный уровень всего искусства того времени — повесть о том, какого совершенства достигло в ту пору художественное творчество, и в то же время грустную повесть о последующих событиях. Ибо когда что-нибудь истинно человеческое достигает высшего совершенства, то вслед за этим наступает упадок и гибель, для того чтобы вместо умирающего могло родиться нечто новое. Великолепное вдохновенное искусство средних веков отнюдь не избежало общей участи.

В середине XIV века над Европой навис мистический ужас Черной смерти (подобный же ужас, видимо, подстерегает и современный мир). Вместе с этим на людей обрушилась не менее мистическая чума коммерческой и бюрократической системы. Это несчастье явилось поворотным пунктом средних веков. Вновь назревало великое преобразование.

Искусство сделало все возможное, чтобы отметить рождение и первые шаги возникающих перемен. В годы, которые последовали сразу за Великой Чумой, готическая архитектура начала изменять свою сущность: восторженность стиля и щедрое богатство красоты, которые она источала в зените своего расцвета, стали истощаться. В некоторых странах, например в Англии, она утрачивала свой ясно очерченный облик и иногда даже становилась довольно-таки банальной. В других странах, например во Франции, архитектура лишалась гармонии, зрелости и чистоты линий. Но еще на протяжении долгого времени она сохраняла жизненность и энергию и даже обнаружила еще большую, чем прежде, способность приноровиться к потребностям развивающегося общества. К тому же перемена стиля повредила не всем видам искусства, — в частности, фламандское ремесло гобелена и английская резьба по дереву в течение многих последующих лет характеризовались скорее новыми достижениями, чем упадком мастерства.

Наконец, к концу XV века великая перемена стала совершенно очевидна. Но мы должны помнить, что речь идет не о поверхностном изменении формы, а о переменах в мире самого духа, неизбежно затрагивающих каждую форму. Эти перемены несколько хвастливо, а что касается искусств, то и просто неверно, мы назвали Возрождением. Но посмотрим, что оно означает.

Общество готовилось полностью изменить свою структуру: средневековое общество статуса находилось в процессе перехода в современное общество договора. Возникали новые классы, которые могли бы удовлетворить новую систему производства — самую основу этого общества. Наряду с возрождением бюрократии снова развернулась политическая жизнь. На политическую арену явились новые нации, отличавшиеся от наций исторических, и это соответствовало интересам бюрократического слоя, необходимого для новой системы. В то же время начала создаваться новая религия, которая бы могла подойти для навой философии жизни. Короче говоря, зарождалась эпоха коммерции.