Неожиданный роман (Мой нежный ангел) - Стил Даниэла - Страница 31

— Но он поправится? — спросила Лиз, не отрывая глаз от лица Питера и еле справляясь с подступающей паникой. — Скажите, поправится?

— Пока неизвестно, — честно сказала сиделка. — Вам нужно поговорить с доктором. Он выйдет к вам, как только осмотрит вашего мальчика.

Лиз хотелось хотя бы прикоснуться к Питеру, может быть, сказать ему пару слов, но ей не удалось даже близко подойти к нему. Оставалось только стоять у ширмы и грызть ногти, стараясь не закричать от ужаса.

Врачи прикатили громоздкий рентгеновский аппарат и освободили Питера от одежды, которая была на нем.

Он остался лежать обнаженным в мертвенном свете ламп дневного света.

Питеру сделали рентген головы и шеи, однако этим осмотр не закончился. Казалось, врачи исследуют каждый дюйм его тела. Лиз беспомощно следила за их манипуляциями. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем к ней подошел какой-то мужчина в бледно-зеленом костюме, и она поняла, что это врач. Лицо его было суровым и усталым, глаза смотрели холодно и равнодушно. Лиз заметила седину на его висках и подумала, что, должно быть, врач опытный и по крайней мере знает, что делает.

— Ну что?! — воскликнула она, не сдержав волнения.

— Состояние пока тяжелое, — ответил врач. — Ваш сын получил серьезную черепно-мозговую травму, которая чревата самыми неожиданными осложнениями.

Рентген показал большую опухоль, поэтому через несколько минут мы сделаем электроэнцефалограмму и измерим внутричерепное давление. Впрочем, многое будет зависеть от того, насколько быстро больной приют в сознание. Что касается шейного отдела позвоночника, то вашему сыну, похоже, крупно повезло. Сначала я подозревал смещение одного или нескольких позвонков, но этого не произошло. Впрочем, нужно посмотреть, что покажет рентген…

Врач поправил висевший у него на груди стетоскоп.

На своем веку он видел немало людей, у которых была сломана шея. В основном это были подростки, которые неосторожно вели себя в бассейне или ныряли в незнакомых местах. Парню действительно повезло! У него не было никаких признаков паралича конечностей, неизбежного при такого рода травмах. Как показал рентгеновский снимок, принесенный из лаборатории минуты через три, он отделался лишь небольшой трещиной в теле четвертого позвонка, но спинной мозг задет не был.

Однако травмы головы представляли собой опасность не менее грозную, и врач так и сказал потрясенной Лиз.

— Последствия могут быть какими угодно. Сейчас я ничего не могу сказать. Подождите, возможно, через какое-то время мы будем знать точнее.

За мгновение до того, как Питера увезли, Лиз удалось дотронуться до него.

— Я люблю тебя, Питер! — шепнула она, но он был без сознания и не услышал ее слов.

Врач снова вышел к ней примерно через час. За это время Лиз успела узнать, что он возглавляет травматологическое отделение больницы и что его зовут Дик Вебстер. Выглядел он еще более хмурым, и Лиз почувствовала, как у нее упало сердце.

— У вашего сына сильное сотрясение мозга, — сказал он. — И большая внутренняя гематома. На данном этапе мы ничего не можем сделать — только ждать, пока спадет опухоль. Если она не спадет или будет увеличиваться, потребуется срочное хирургическое вмешательство.

— Вы хотите сказать, придется вскрывать череп?

Врач кивнул, и Лиз негромко ахнула от ужаса.

— Но ведь это… Скажите, Питер будет… Он будет… — Ей не хватило слов, и она замолчала.

— Пока ничего не известно. Возможны любые варианты — от самых худших до наиболее благоприятных.

На данный момент вашему сыну необходим полный покой, а там посмотрим.

— Можно мне побыть с ним?

— Можно при условии, что вы не будете мешать врачам и не станете его тревожить. Только покой может ему помочь. — Дик Вебстер разговаривал с Лиз сквозь стиснутые зубы, словно она была его личным врагом, а ей казалось, что это он ее враг — уж больно он был жестким, профессионально бесчувственным. Она мгновенно возненавидела его за это. Единственное, что несколько оправдывало Дика Вебстера в ее глазах, это то, что он, похоже, сделает все, чтобы Питер был здоров.

— Я не стану мешать, — сказала она тихо, и Дик отвел ее в палату и показал, где ей следует сесть, чтобы «не путаться под ногами», как он выразился. Опустившись на стул в изголовье кровати Питера, Лиз осторожно взяла сына за руку. На одном из его пальцев был надет кислородный датчик. Стол за изголовьем тоже был заставлен какими-то медицинскими приборами с экранами, по которым медленно ползли светящиеся зигзаги. Лиз ничего в них не понимала, но, судя по тому, как спокойно Дик Вебстер смотрел на них, состояние Питера было стабильным.

— Где вы были, когда это случилось? — грубовато спросил он, и Лиз захотелось отвесить ему пощечину.

— В суде. Я адвокат. С детьми оставалась наша домработница. — Тут она вспомнила, что сама спустила из бассейна часть воды, и острое чувство вины пронзило ее словно удар кинжала.

Дик хмыкнул.

— Я так и понял, — коротко сказал он и вышел в коридор, чтобы поговорить со своим ординатором и дежурным врачом. Через несколько минут он вернулся.

— Дадим ему еще часа два, а потом — наверх, в операционную, — сказал он, и Лиз тупо кивнула. Все это время она сидела, сжимая руку Питера, и ей начинало казаться, что его пальцы стали чуть теплее.

— Могу я поговорить с ним? — спросила она. — Он меня слышит?

— Вряд ли, — ответил Дик Вебстер и нахмурился.

Лиз показалась ему совсем бледной — едва ли не бледнее Питера, но, в конце концов, она, видимо, была очень светлокожей, как все рыжие.

— С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете? — осведомился он.

— Нормально, — произнесла Лиз.

— Вот и хорошо, — с удовлетворением заметил врач. — А то здесь некому с вами возиться, если вы грохнетесь в обморок. Почувствуете, что вам невмоготу, лучше выйдите в коридор, посидите там. Если будут какие-то изменения, вас позовут.

— Я никуда не пойду, — твердо ответила Лиз. Даже когда погиб Джек, она выдержала все. Еще не хватало — терять сознание! Ей, правда, очень не нравилось, как с ней разговаривает этот человек, но сиделка в коридоре сказала, что Дик Вебстер — один из лучших врачей в клинике. Ради Питера Лиз готова была терпеть его сколько угодно. Что до его манер, подумала она в его оправдание, то, возможно, это от того, что Дику Вебстеру просто некогда думать о вежливости. В конце концов, он спасает жизни людям, а это занятие требует предельной сосредоточенности — где уж тут думать о родственниках, которые действительно чаще мешают, чем помогают! И все же чувство обиды не проходило, и когда он вышел, Лиз даже не поглядела ему вслед.

— Питер!.. — позвала она негромко. — Очнись, Питер! Поговори со мной. Скажи хоть что-нибудь! Это же я, твоя мама, неужели ты меня не слышишь?!

Он не отвечал. Лиз почувствовала, как отчаяние овладевает ею, но она постаралась взять себя в руки. Она не могла, не имела права проигрывать. Только не в этот раз!

— Очнись, Питер! — снова позвала она. — Ну пожалуйста! Я люблю тебя, милый, проснись!

Она повторяла это заклинание снова и снова, не замечая, что слезы градом катятся из ее глаз.

— Услышь меня, Питер! Ответь! Где бы ты ни был, ответь своей маме. Не уходи, не оставляй меня, Питер!.. — звала Лиз, но Питер не отвечал.

Так прошло полтора часа. В четыре пополудни в палату снова заглянул Дик Вебстер. Он знал, что никаких изменений нет, но решил дать Питеру время самостоятельно прийти в сознание, чтобы потом точнее оценить его состояние.

Питер пока так ни разу и не пошевелился, но его руки стали ощутимо теплее, а цвет лица улучшился. Что касалось Лиз, то она выглядела даже хуже, чем вначале, когда она в панике ворвалась в клинику и увидела сына на каталке. Она выглядела просто ужасно, и Дик немного смягчился. Он даже спросил, не хочет ли Лиз позвонить отцу мальчика, но она только покачала головой, ничего не объясняя.

— Нет.

— Но отчего же? По-моему, это было бы разумно, — осторожно сказал Дик. Он собирался настаивать, но в глазах Лиз было что-то такое, что заставило его передумать. Быть может, недавний развод, подумал он, или что-то в этом роде…