Игра в свидания - Стил Даниэла - Страница 90

В настоящем шоке оказался Вим.

– Сколько, ты говоришь, ему лет? – переспросил он дрогнувшим голосом. – Но это же все равно, что я буду встречаться с четырехлетней девочкой!

Пэрис поняла, что он крайне расстроен.

– Нет, не все равно, – спокойно сказала Пэрис. – Жан-Пьер – взрослый человек.

– А зачем ему женщина твоего возраста? – с юношеской бестактностью воскликнул Вим.

Ему казалось, что весь мир сошел с ума. Отец бросил маму и ушел к женщине чуть старше Мэг, а скоро у них еще и ребенок родится. Это же глупо, дурной тон! А теперь и мать завела шашни с мальчишкой, чуть не вдвое ее младше. Да, молодым везде у нас дорога. Родители точно чокнулись.

– Это ты у него сам спроси, – ответила Пэрис по возможности спокойно.

Ей не хотелось выглядеть глупо в глазах детей, а основания для этого были. К счастью, Жан-Пьер вел себя так, словно его это все не касается. Стоило ей завести разговор о возрасте, как он небрежно отмахивался, и Пэрис тут же переставала замечать эту проблему. Как ни странно, у них и в самом деле все шло прекрасно. Посторонним они казались красивой парой. Никто на них не таращился, пальцем не показывал, и Пэрис испытывала от этого большое облегчение.

Дети прибыли накануне Сочельника, и Пэрис готова была провалиться сквозь землю, когда знакомила их с Жан-Пьером. Со стороны это выглядело как стая собак, обнюхивающих чужака.

Пока Пэрис колдовала над ужином, Ричард пытался растопить лед. В конце концов это ему удалось, и не успела Пэрис и глазом моргнуть, как все уже хохотали и подшучивали друг над другом, а к концу вечера и вовсе стали друзьями. Даже Вим наутро уже играл с Жан-Пьером в сквош, а к моменту, когда стали усаживаться за праздничный стол, казалось, что он не столько ее приятель, сколько друг ее детей. Все сомнения и тревоги куда-то испарились.

Это было дивное Рождество! Даже мысль о том, что Мэг встречается с мужчиной, который годится ей в отцы, а сама она крутит любовь с молодым, который ненамного старше ее детей, вызывала у Пэрис только улыбку.

– Твои дети мне очень понравились, – с теплотой в глазах сообщил Жан-Пьер, когда они поднялись в ее спальню. – Хорошие. И ко мне так мило отнеслись. Они на тебя не сердятся?

– Нет. Спасибо, что ты все понимаешь.

Пэрис сознавала, что для него все это тоже непросто. – Живет в чужой стране, язык знает неважно, работает в журнале намного ниже того уровня, к какому он привык, живет с женщиной, которая годится ему в матери – ну, почти, – и к тому же ее взрослые дети устраивают ему смотрины. Но Жан-Пьер держался великолепно. В постели он с улыбкой протянул ей маленький сверточек, и, развернув нарядную упаковку, Пэрис обнаружила изящный золотой браслет от Картье, с изображением Эйфелевой башни. Браслет был украшен маленьким золотым сердечком, на одной стороне стояли ее инициалы, на другой – его. Поверх сердечка было выгравировано по-французски: «Я тебя люблю».

– С Рождеством, любовь моя! – шепнул он.

Со слезами на глазах Пэрис протянула ему свой подарок. Оказалось, они покупали их в одном магазине. Пэрис выбрала для Жан-Пьера часы от Картье. Что бы теперь ни случилось, она знала, что это Рождество навечно останется у нее в сердце.

Они упивались каждым отпущенным им мгновением и продолжали жить в своем магическом шаре. Но постепенно он наполнялся более осязаемыми вещами. Теперь в этом шаре были и ее дети, и по крайней мере сейчас все у них было хорошо. Да здравствует Рождество!