Мое прекрасное искупление (др. перевод) (ЛП) - Макгвайр Джейми - Страница 39

- Ты тщательно ее допросил, пока меня не было, да, пап? - Спросил Томас.

- Уверен, ты справился бы гораздо лучше. - Джим повернулся ко мне. - Томасу следовало стать детективом.

Несмотря на неловкое и близкое к истине высказывание, я сдержала улыбку.

Выражение лица Томаса тоже было странным, но оно быстро смягчилось.

- Хорошо провела время, милая?

- Пожалуйста, скажи, что вы попрощались, - ответила я. Не беспокоясь о том, что Джим стоял рядом. Это был вопрос, который я могла задать, не выдав тем самым наше прикрытие.

Томас осторожно взял меня под руку и отвел в незанятый угол зала.

- Я не знал, что она так поступит. Прости.

Мышцы на моем лице дрогнули.

- Видел бы ты все это моими глазами и послушал бы себя с моей стороны.

- Она просила прощение, Лииз. Что еще мне оставалось делать?

- Ну, не знаю, … может не выглядеть таким раздавленным?

Он уставился на меня, не зная, что ответить.

Я закатила глаза и взяла его за руку.

- Пошли, вернемся на вечеринку.

Он отстранился от меня.

- Так и есть, Лииз. Я раздавлен. То, что случилось ужасно грустно.

- Отлично! Пошли! - Мои слова были пронизаны фальшивым энтузиазмом и сарказмом.

Я прошла мимо, задев его плечом, но он схватил меня за запястье и притянул обратно к себе. Приподнял мою ладонь к своему лицу, слегка повернул голову и, закрыв глаза, прижался губами к моей руке.

- Грустно, потому что все кончено, - проговорил в мою руку, согревая кожу дыханием. Он повернулся обратно и взглянул мне в глаза. - Это грустно, потому что мой выбор навсегда изменил наши отношения с братом. Я причинил боль ей, Трентону и себе. Но хуже всего то, что раньше я находил этому оправдания, а вот сейчас, боюсь, все было напрасно.

- Что ты имеешь в виду? - Спросила я, недоверчиво поглядывая на него.

- Я любил Камиллу... но не так, как тебя.

Я оглянулась по сторонам.

- Прекрати, Томас. Тебя никто не слышит.

- А ты? - Переспросил он. Когда я ничего не ответила, он отпустил мою руку. - Ну, что? Что еще мне сказать, чтобы убедить тебя?

- Продолжай повторять, как ты страдаешь от потери Камиллы. Уверена, в конце концов, это поможет.

- Ты услышала только ту часть, в которой я сказал, что мне грустно. Но пропустила мимо ушей о том, что все кончено.

- Это не так, - я невесело усмехнулась. - Это никогда не кончится. Ты сам сказал, что всегда будешь ее любить.

Он указал в другой конец зала.

- То, что ты видела? Было прощанием. Она выходит за моего брата.

- Еще я видела, как тебе больно из-за этого.

- Да! Это больно! Чего ты от меня хочешь, Лииз?

- Я хочу, чтобы ты перестал ее любить!

Пауза между песнями заставила каждого находящегося в помещении обернуться в нашу сторону. Камилла и Трентон разговаривали с другой парой, и Камилла выглядела также униженно, как и я. Она убрала прядь волос за ухо, и Трентон отвел ее к столу с тортом.

- Боже мой, - прошептала я, прикрыв глаза рукой.

Томас оглянулся и отвел мою руку от лица, покачав головой.

- Все нормально. Не беспокойся о них.

- Это совсем на меня не похоже. Я так себя не веду.

Он выдохнул от облегчения.

- Понимаю, о чем ты. Похоже, мы так действуем друг на друга.

Дело не в том, что я не была собой рядом с Томасом, он заставлял меня переживать эмоции, которые я не могла контролировать. Внутри заплескалась злость. Если бы он знал меня, то понял что подобные, неуправляемые чувства для меня не приемлемы.

Рядом с Джексоном мне удавалось держать себя в руках. Я бы никогда не стала орать на него посреди вечеринки. Он очень удивился бы, увидев меня в бешенстве.

Когда дело касалось Томаса, я вообще себя не контролировала. Разум уводил в одну сторону, а Томас и сердце абсолютно в другую. Непредсказуемость пугала до ужаса. Настало время обуздать свои эмоции. Нет ничего страшнее, чем оказаться во власти собственного сердца.

Когда все отвернулись, я выдавила из себя улыбку, задрала вверх подбородок и встретилась взглядом с Томасом.

Брови Томаса сошлись на переносице.

- Что? Почему ты улыбаешься?

Я прошла мимо него.

- Говорила же, что и ты не заметишь разницы.

Томас последовал за мной обратно. Он встал позади, обернув руками мою талию и прижимаясь щекой к изгибу шеи.

Когда я не ответила, он прикоснулся губами к моему уху.

- Границы стираются, Лииз. Все это было только ради представления?

- Я на работе. Ты разве нет? - В горле образовался комок. Эта была моя лучшая ложь.

- Ух ты! - Произнес он, прежде чем отпустить меня и уйти.

Томас стоял между Джимом и еще одним мужчиной. Не могу утверждать со всей уверенностью, но, скорее всего, это дядя Томаса. Он был очень похож на Джима. По всей видимости, в семье Мэддоксов преобладали мужские гены.

Кто-то выключил музыку и свет. Стало очень темно, и я оказалась в одиночестве.

Входная дверь открылась, спустя несколько секунд тишины, мужской голос произнес.

- Аа…

Вспыхнул свет, освещая Трэвиса и парня, стоящего возле двери, должно быть, Шепли, которые пытались привыкнуть к яркому свету. Тейлор и его близнец запустили в лицо Трэвиса конфетти в виде пенисов, все начали аплодировать и кричать.

- Поздравляю тебя, педик!

- Кретин!

- Так держать, Бешеный Пес!

Я изучала Трэвиса, пока он приветствовал всех вокруг себя. Огромное количество похлопываний по плечу, мужские объятия, грубое почесывание головы, пока другие хлопали, улюлюкали и свистели.

Все еще полураздетый, весь в блестках Трентон выпрыгнул на середину, очерчивая круг, и начал под музыку покачивать бедрами, изображая стриптизера. Томас и Джим покачали головой.

Камилла стояла впереди толпы, окружающей Трентона, поощряя его и не прекращая смеяться. Мной завладела бессмысленная злость. Всего десять минут назад она еще обнимала Томаса, переживая их разрыв. Она мне совсем не нравилась. По необъяснимым причинам не один, а сразу двое Мэддоксов не остались к ней равнодушными.

Когда песня закончилась, Трентон подошел к Камилле и, подняв на руки, начал ее кружить. Оказавшись снова на ногах, она обернула руки вокруг его шеи и поцеловала.

Сквозь динамики зазвучала еще одна песня, и присутствующие девушки вытащили своих мужчин на небольшой танцпол. Несколько парней присоединились, чтобы просто подурачиться.

Томас был зажат между отцом и дядей, изредка поглядывая на меня. Он разозлился и имел на это все основания. Я мысленно дала себе подзатыльник. Сложно представить, что он сейчас испытывает.

И вот, посматривая на Камиллу каждый раз, когда она привлекала к себе внимание, я поняла, что ничем не лучше поступаю с Томасом. Он не претворялся. Он начал проявлять ко мне интерес еще до этого задания. Так что, я еще хуже Камиллы. Она, по крайней мере, не играла с его сердцем, зная, что оно разбито на осколки.

Единственной разумной вещью было поддерживать наши отношения на профессиональном уровне. В один прекрасный день мне придется выбирать между Томасом и Бюро, и я выберу работу. Но каждый раз, когда мы оставались наедине, каждое его прикосновение, и те чувства, которые пробудили его объятия с Камиллой, сложно было игнорировать.

Вэл предупреждала меня, честно во всем признаться Томасу, но он не примет мое решение. Щеки вспыхнули от злости. Я сильная и умная женщина. Я анализирую проблему, пытаюсь найти выход, принимаю решение и ставлю других перед фактом.

Я вздохнула. К тому же, еще и накричала на него на виду практически у всех его друзей и членов семьи. А он смотрел на меня, как на сумасшедшую.

Я сошла с ума?

Он признался, что убрал ее снимок, но избавление от фотографии никак не может повлиять на чувства. Джим сказал, что Камилла в прошлом для Томаса, и это правда. Но я не могла смириться с тем, что он все еще скучает по ней или любит ее. Мне было необходимо, чтобы Томас отпустил свое прошлое, и это решение зависело только от него. Просьба не была бессмысленной или иррациональной, но она может оказаться невыполнимой. Не для меня. Для Томаса.