Волчица и пряности (ЛП) - Хасэкура Исуна - Страница 31

Потом он нашел запись про то, как к ней пришел представитель деревни и, объяснив все обстоятельства, попросил разрешения начать звать ее ведьмой.

Катерина сочувствовала селянам и потому согласилась на том условии, что страдать от последствий будет она одна. Как и говорила Фран, она оплакивала человеческую слабость, и почерк ее стал путаным и неразборчивым.

А затем вдруг дневник стал гораздо больше похож на дневник. Катерина писала о временах года, о своих собаках, потом об их щенках. Когда ей приходилось охотиться на птиц, она просила у Единого бога прощения. Так все и шло.

Письма от аристократов продолжали приходить, но Лоуренс не видел никаких свидетельств того что Катерина отвечала. Она даже перестала писать о селянах.

Лоуренс подумал, уж не освободила ли она себя от их забот и тревог, поняв, что ее вера не может их изменить – и тем более не может изменить мир.

Ближе к концу дневника записи были полны радости и умиротворения. Лоуренс медленно закрыл его. Снаружи начало темнеть – солнце клонилось к горизонту.

Он добавил полено в очаг и прошел за шкуру, в заднюю комнату. Хоро собиралась проверить книжные полки – вдруг там найдется что-нибудь полезное, – но, войдя в комнату, раскрыла деревянные ставни и устремила взор наружу.

Катерина сидела в своем кресле, и на миг Лоуренсу показалось, что она и Хоро смотрят из окна вместе.

– Отсюда виден водопад, – промолвила Хоро. – Красиво.

Привлеченный ее словами, Лоуренс подошел, встал у Хоро за спиной и тоже посмотрел наружу. Действительно, за деревьями виднелся водопад. Напротив него было маленькое пустое пространство – без кустов и деревьев, – укрытое слоем снега.

Вполне вероятно, там был цветник.

– Должно быть, она просто села здесь днем и закрыла глаза, чтобы прикорнуть, – произнесла Хоро и легонько прикоснулась к голове Катерины.

Из дневника вполне можно было сделать вывод, что ее последние минуты прошли так вот мирно. Лоуренс грустно улыбнулся.

Хоро протянула руку к окну.

– Сильный ветер. Холодно, – сказала она и закрыла ставни.

Вообще-то она была не любительницей закрывать окна. Возможно, она боялась продолжать разговор здесь.

Любой разговор в присутствии покойника, какие бы счастливые воспоминания он ни пробуждал, обречен завершиться печально; особенно в присутствии этой покойницы. Ее звали ведьмой, ее звали святой. И при жизни, и после смерти она была во власти прихотей других людей.

Закрыв окно, Хоро вернулась в комнату с очагом. Лоуренс пошел следом, но не удержался и кинул последний взгляд через плечо.

Можно, конечно, называть селян и землевладельца бесцеремонными, однако ведь и Лоуренс собирался воспользоваться святостью Катерины для личных целей. Но он решил об этом не думать и вышел из комнаты за Хоро.

Торговец гонится за прибылью и только за прибылью. Так он мысленно оправдывался перед самим собой.

Вскоре вернулись Фран и Коул. Обнаружив, что Лоуренс еще здесь, Фран не смогла скрыть удивления. Увидев в его руках окровавленное Священное писание, она негромко ахнула.

Фран перевела взгляд на Коула, потом обратно на Лоуренса.

В руках Лоуренса было ее прошлое и вытекающее из него настоящее.

Фран потупила очи долу.

Торговец должен гнаться за прибылью.

– Ты нарисуешь нам эту карту, – Лоуренсу показалось, что он слышит, как кулаки Фран сжимают ткань ее балахона. – У нас тоже есть свои убеждения.

Фран кивнула, не поднимая глаз. На пол упала капелька влаги.

– …Понятно. Обещаю.

Вытерев уголки глаз, она наконец подняла голову и добавила:

– Спасибо.

Лоуренс улыбнулся, принимая благодарность Фран, но взгляд его был устремлен не на нее.

Обгорелые поленья в очаге обвалились, вскинув вверх пучок искр.

Лоуренс смотрел наружу.

– Пока что рановато для «спасибо».

Фран, некогда бывшая капелланом, поняла, что он имел в виду. Она снова кивнула и спросила прямо:

– Что ты собираешься делать?

– Ты, как и прежде, серебряных дел мастер, посланный епископом; это нормально. Но я хочу добавить нам еще одну цель: мы пришли удостовериться в некоторых подробностях, необходимых для канонизации.

На миг эти слова сбили Фран с толку, однако же она была умна. Поняв, к чему клонит Лоуренс, она медленно кивнула.

– Я не собираюсь продавать Катерину. Вместо этого я скажу, что ее канонизация сейчас идет, и после этого землевладелец перестанет доставлять нам неприятности.

Фран вновь кивнула и ответила более отчетливо, чем прежде:

– Я поняла.

Вдали послышался стук копыт.

Фран снова вытерла слезы и прижала к себе окровавленную книгу, взятую у Лоуренса.

– Тогда идемте.

Когда она подняла голову, лицо ее было полно решимости, и слова ее вполне подобали женщине, проведшей жизнь на поле боя.

Глава 6

Есть такое выражение – «давить авторитетом».

Старый рыцарь, сидящий на коне в свете факелов и глядящий на Лоуренса сверху вниз, был живым олицетворением этого выражения.

– Значит, вы и есть те, про кого говорят, что они из Рубинхейгена?

Если бы они решили бежать без помощи Хоро, скорее всего, эти люди поймали бы их на полпути к ближайшему городу. За старым рыцарем виднелись солдаты, состоящие в основном из жителей окрестных деревень в наспех собранных кожаных доспехах. Бежать на ночь глядя, имея за спиной этих людей, было бы плохой идеей.

С этой точки зрения остаться в хибарке было, наоборот, верным решением. Но как пойдут дела теперь, хорошо или плохо, по-прежнему было неясно.

Как они и договорились заранее, Хоро и Коул остались в хибарке, а в деревню отправились только Лоуренс и Фран.

– Совершенно верно, – кивнул Лоуренс; старый рыцарь повернулся к своим солдатам и подал знак движением подбородка.

Он представился как управляющий, назначенный землевладельцем, и Лоуренс ожидал, что он достанет какую-нибудь бумагу, где это будет обозначено.

Но вместо бумаги в грудь ему уперлось острие копья.

– Вы здесь ничего не видели и не слышали. Или даже никогда сюда не приезжали.

Рыцарь явно намекал: если они не понимают смысла этих слов, значит, они не ценят свою жизнь.

Но если бы он намеревался их убить, то вовсе не стал бы утруждать себя разговором. Потому Лоуренс спокойно смотрел на управляющего снизу вверх.

– Твой ответ? – голос управляющего оставался таким же твердым. Если Лоуренс и его спутники согласятся сделать то, что им было велено, скорее всего, им позволят уйти. И что бы они ни рассказали Церкви, это произойдет уже после того, как все будет кончено. Притвориться ничего не ведающими будет вовсе не трудно.

Но если они воспротивятся приказу…

Вокруг лес. Призывы о помощи останутся тщетными.

Не нужно быть хитроумным торговцем, чтобы сделать правильный вывод.

Однако Лоуренс ответил так:

– Нас послал епископ, чтобы запечатлеть легенду об ангеле в серебре.

Правое веко управляющего дернулось.

– Скажешь ему, что вам не удалось. До Рубинхейгена долгий путь. Никто в твоих словах не усомнится.

– Да, это верно.

На лице управляющего отразилось явное облегчение – Лоуренс это видел даже снизу. Короли и императоры, воздвигшие собственные нации, нередко поднимались из правителей маленьких, жалких земель. Подчинять себе окрестных землевладельцев им удавалось благодаря собственным выдающимся способностям.

Похоже, то, что сейчас показывал этот управляющий, было пределом его способностей.

– Однако это не единственная наша цель.

Управляющий со свистом втянул воздух.

– Знаете ли вы, кто та святая, что лежит в хибарке позади нас?

– Святая?.. – недоверчиво переспросил управляющий.

– Ее имя Катерина Люччи, – продолжил Лоуренс. – Она заслужила доверие многих аристократов, и прошение о ее канонизации уже отправлено на юг, к Папе. Она истинная святая.

– …