Волчица и пряности (ЛП) - Хасэкура Исуна - Страница 16

Вино наполнил миски Хоро и Коула и улыбнулся немного смущенно, будто стеснялся рассказывать такую историю.

– Да, было ветрено и так холодно, что казалось – вот-вот уши замерзнут и отвалятся. Из-за внезапной метели охотники не могли выйти из леса три или четыре дня. К счастью, возле водопада, который течет из озера, есть маленькая хибарка угольщиков. В ту ночь, когда снегопад наконец-то прекратился, небо стало совсем чистым, ни единого облачка, и луна светила так ярко – кто видел, говорили, что она была как солнце. Ветер по-прежнему ужасно выл в лесу, но охотники, которые уже несколько дней сидели в этой хибарке взаперти, хотели глотнуть свежего воздуха. Они собрались с силами и вышли наружу, и тогда –

Все напряженно вслушивались. Поленья тихонько потрескивали в огне.

– Они услышали протяжный-протяжный вой. Ооооооо… оооооо… он длился и не кончался, и они все страшно перепугались. Они вспомнили, что в лесу и горах живут духи, и решили вернуться обратно в хибарку. Но как только они так решили, вой прекратился. И тогда они посмотрели в сторону озера.

Вино поднял глаза к потолку, точно вызывая в памяти те взгляды, устремленные к водопаду.

– И они увидели серебряно-белого, сияющего ангела с крыльями за спиной. Он был в самом низу водопада, но потом взмахнул крыльями, поднялся вверх и пролетел сквозь золотые двери в небе.

Вино наконец опустил взгляд и со смущенным видом поднес к губам чашку. Вне всяких сомнений, эту легенду он обожал.

– Вот такая история. С тех самых пор она и передается как «легенда об ангеле».

– Ясно… – у Лоуренса было такое ощущение, будто он сам видел взмывающего в небеса ангела той лунной ночью. Мифы и суеверия всегда крутятся вокруг сверхъестественного. Однако они несут с собой и какое-то странное чувство реальности; потому-то их и передают из поколения в поколение.

– Но больше никто и никогда ангела не видел. Я слышал, однажды, когда наша история дошла до города, в нашей деревне стало довольно много гостей; но сейчас она годится только детишек развлекать, – и Вино, прищурившись, грустно улыбнулся.

– Скажи, господин Вино…

– Хмм?

– Скажи, а ты сам как думаешь, это всего лишь легенда?

Это был нечестный вопрос, однако Лоуренс все равно его задал.

– Ну… кто знает? – Вино ожидаемо опустил глаза и, застенчиво улыбаясь, уткнулся взглядом в свои руки. Похоже, он хотел верить, но в то же время не мог себя заставить.

– Что касается нас, мы хотели бы верить.

– Ха-ха, – рассмеялся Вино, будто дивясь, какой же деревней они были бы, если бы не верили в собственные легенды. – Иногда я вместе с Мюллером езжу в город и там слушаю всякие истории про богов и демонов из таких же бедных деревушек, как наша, и вот что я скажу: почти все они – полная ерунда. Одна история была про глаза, которые светятся на горе каждую ночь, а потом оказалось, что там золотая жила. Так что у нас тоже небось что-то в таком же духе. Но все-таки…

Вино замолчал, и на миг его лицо показалось очень усталым. Лоуренсу много раз доводилось видеть такое выражение лица. Оно бывает, когда перед человеком один за другим высвечиваются самые черные уголки мира, заставляя его сомневаться во всем, в чем прежде он был убежден; мир при этом становится весьма далек от сказки, в какой хотелось бы жить.

Когда Лоуренс в юном возрасте покинул родной дом, он тоже был потрясен, впервые встретившись с такими вещами. Коулу, казалось, даже смотреть на Вино было больно – быть может, потому что его собственные переживания были еще слишком свежи в его памяти. Лишь Хоро глядела на Вино все так же невозмутимо.

Однако Лоуренс сомневался, что ее сердце спокойно.

– Если наша легенда об ангеле такого же рода, ну… это было бы чуток грустно. Правда, поделать тут все равно ничего нельзя, – Вино пожал плечами и хлебнул из своей чашки. – Самые умные у нас тут говорят, что это был снег, который взлетел вверх и на свету показался крыльями ангела. Может, так оно на самом деле и было.

И Хоро, и Хаскинс знали, каково это – когда тебя все забыли и покинули, когда ты вынужден приспосабливаться к человеческому миру и страдать, глядя, как люди рубят твои связи со старым миром.

Лоуренс не решился расспрашивать Вино дальше. У каждого бывает время, когда он хочет вернуться в детство.

– О, и вот теперь я поделился этой историей с вами, достойными слугами Церкви. А вы-то надеялись, что она правдива, э? Только, пожалуйста, не думайте, что добрые жители Тауссига – нечестивцы, которые не верят в ангелов! Ведь даже я хочу верить!

Лоуренс улыбнулся и кивнул. Если селяне испытывали такого рода чувства к легенде об ангеле, это позволяло им спокойно воспринимать историю с ведьмой. Будь Вино ревностным верующим, он при первом упоминании о ведьме застыл бы на месте, как старейшина.

– Хотя… даже не знаю, стоит ли мне просить вас верить в нашу легенду.

– Хмм? – удивился Лоуренс. Фран перевела взгляд на него.

Вино встал, тихо хэкнув, и, ни на кого не глядя, осторожно произнес:

– Эта история про ведьму, понимаете… она немножко связана с легендой про ангела.

Он убрал нож, с помощью которого ел оленину, на пояс. Почесал нос, глядя словно бы куда-то вдаль. Потом наконец вернулся мыслями сюда, в дом, и лицо его стало лицом охотника.

– Несчастья приходят извне. Мюллер постоянно это говорит.

Будучи живым воплощением «приходящих извне», Лоуренс не нашелся, что ответить.

Поэтому он начал готовиться к отправлению, поторапливая Хоро и Коула – не Фран, конечно же, – чтобы те побыстрее заканчивали со своими последними порциями.

***

Поприветствовав Мюллера и остальных, которые дубили оленью шкуру на площади, Лоуренс и его спутники покинули деревню; Вино шел впереди. Похоже, существовала тропа, ведущая из деревни прямо в лес, однако ни лошади, ни повозка по ней пройти не могли. Поэтому путники двинулись другой дорогой – вдоль реки, что вытекала из озера, и вокруг леса.

С дороги, идущей вдоль подножия поросшего лесом холма, открывался вид на слишком близко возвышающиеся горы, и чувство от такого соседства у Лоуренса было не очень приятное. Как будто дорога может в любой момент утонуть в зелени, которая словно вытекала из гор.

Колеса повозки проскальзывали по снегу, покрывающему дорогу, и Лоуренс подумал, насколько быстро они продвигаются на самом деле.

Наконец они добрались до того места, где река выбиралась из леса.

– Отсюда езжайте прямо на север. Видите, какие широкие берега? Говорят, прежде в реке было куда больше воды.

Да, берег был достаточно широк, чтобы повозка могла проехать свободно. И, судя по тому, что выглядел он просто как каменистая земля под снегом, вода перестала покрывать это место много лет назад.

– Все-таки я впечатлен, что в такую погоду вы ходите на охоту. Просто удивительно, что вам удалось добыть оленя.

После этих тщательно подобранных слов Лоуренса лицо Вино стало довольным и гордым – впервые с того времени, как путники покинули деревню.

– Это потому что их следы отлично видно. Ну, разумеется, они это тоже знают, и знают, что по снегу мы только в некоторые места можем заходить, и туда они не ходят. Но мы хитры, как волки; мы прячемся в снегу, мы растворяемся в воздухе, а когда время приходит – мы наносим удар!

Его хвастливая речь не очень-то вязалась с обликом бесшумного охотника, но, поскольку одна такая охотница была совсем рядом, Лоуренс лишь великодушно улыбнулся и не стал развивать тему. И в любом случае – он прекрасно знал, как опасно сердить жителей заснеженной горной деревни.

– Но у вас же рядом озеро, верно? Думаю, все звери туда ходят.

– Так можно подумать, да; однако здесь уже годами охота странно идет.

– Что ты имеешь в виду?

– Из-за ведьмы. Лес вокруг озера – это ведьмин лес, туда из деревни никто не суется.

То, с какой готовностью Вино это признал, застало Лоуренса врасплох.