Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена - Стерн Лоренс - Страница 129

– – После этого разве нельзя сказать, с позволения вашей милости, что битвы, подобно бракам, совершаются на небесах? – Дядя Тоби задумался. – —

Религия склоняла его сказать одно, высокое представление о военном искусстве побуждало сказать другое; не будучи в состоянии сочинить ответ, который в точности выражал бы его мысль, – – дядя Тоби ничего не ответил; тогда капрал закончил свой рассказ.

– Заметив, с позволения вашей милости, что он имеет успех и что все сказанное им о колбасах принято благосклонно, Том принялся понемногу помогать вдове в ее работе. – – Сперва он держал колбасу сверху, в то время как она своей рукой проталкивала начинку вниз, – – потом нарезал веревочек требуемой длины и держал их в руке, откуда она их брала одну за другой, – – потом клал их ей в рот, чтобы она брала их по мере надобности, – – и так далее, действуя все смелее и смелее, пока наконец не отважился сам завязать колбасу, между тем как она придерживала открытый ее конец. – —

– – Вдовы, с позволения вашей милости, всегда выбирают себе во вторые мужья человека, как можно менее похожего на их первого мужа; поэтому дело было больше чем наполовину слажено ею про себя прежде, нежели Том завел о нем речь.

– Однако она попыталась было притворно защищаться, схватив одну из колбас, но Том моментально схватил другую…

– Заметив, однако, что в колбасе Тома больше хрящей, – – она подписала капитуляцию, – – Том приложил печать, и дело было сделано.

Глава VIII

– Все женщины, – продолжал Трим (комментируя рассказанную историю), – от самой знатной до самой простой, с позволения вашей милости, любят шутку: трудность в том, чтобы ее скроить по их вкусу; вроде того, как мы пробуем нашу артиллерию на поле сражения, поднимая или опуская казенные части орудий, пока не попадем в цель. – —

– – Твое сравнение, – сказал дядя Тоби, – мне нравится больше, чем сама вещь. – —

– – Оттого что ваша милость, – проговорил капрал, – больше любите славу, нежели удовольствие.

– Мне думается, Трим, – отвечал дядя Тоби, – что еще больше я люблю людей: а так как военное искусство, по всей видимости, стремится к благу и спокойствию мира – – и в особенности та его отрасль, которой мы занимались на нашей лужайке, ставит себе единственною целью укорачивать шаги честолюбия и ограждать жизнь и имущество немногих от хищничества многих – – то) я надеюсь, капрал, у нас обоих найдется довольно человеколюбия и братских чувств для того, чтобы, заслышав барабанный бой, повернуться кругом и двинуться в поход.

С этими словами дядя Тоби повернулся кругом и двинулся твердым шагом, как бы во главе своей роты, – – а верный капрал, взяв палку на плечо и хлопнув рукой по поле своего кафтана, когда трогался с места, – – зашагал за ним в ногу вдоль по аллее.

– – Что там затеяли эти два чудака? – воскликнул отец, обращаясь к матери. – Ей-богу, они приступили к форменной осаде миссис Водмен и обходят вокруг ее дома, чтобы наметить линии обложения.

– Я думаю, – проговорила моя мать… – – Но постойте, милостивый государь, – – ибо что сказала матушка по этому случаю – – и что сказал, в свою очередь, отец – – вместе с ее ответами и его возражениями – будет читаться, перечитываться, пересказываться, комментироваться и обсуждаться – – или, выражая все это одним словом, пожираться потомством – в особой главе – – говорю: потомством – и ничуть не стесняюсь повторить это слово – ибо чем моя книга провинилась больше, нежели Божественная миссия Моисея[443] или Сказка про бочку, чтобы не поплыть вместе с ними в потоке Времени?

Я не стану пускаться в рассуждения на эту тему: Время так быстротечно; каждая буква, которую я вывожу, говорит мне, с какой стремительностью Жизнь несется за моим пером; дни и часы ее, более драгоценные, милая Дженни, нежели рубины на твоей шее, пролетают над нами, как легкие облака в ветреный день, чтобы никогда уже не вернуться, – – все так торопится – – пока ты завиваешь этот локон, – – гляди! он поседел; каждый поцелуй, который я запечатлеваю на твоей руке, прощаясь с тобой, и каждая разлука, за ним следующая, являются прелюдией разлуки вечной, которая нам вскоре предстоит. – —

– – Боже, смилуйся над нею и надо мной!

Глава IX

А что до мнения света об этом возгласе – – так и гроша за него не дам.

Глава X

Моя мать, обхватив левой рукой правую руку отца, дошла с ним до того рокового угла старой садовой ограды, где доктор Слоп был опрокинут Обадией, мчавшимся на каретной лошади. Угол приходился прямо против дома миссис Водмен, так что отец, подойдя к нему, бросил взгляд через ограду и увидел в десяти шагах от дверей дядю Тоби и капрала. – – Остановимся на минутку, – сказал он, оборотившись, – и посмотрим, с какими церемониями братец Тоби и слуга его Трим совершат первый свой вход. – – Это нас не задержит, – добавил отец, – и на минуту.

– – Не беда, если и на десять минут, – проговорила матушка.

– – Это нас не задержит и на полминуты, – сказал отец.

Как раз в это время капрал приступал к рассказу о своем брате Томе и вдове еврея; рассказ продолжался – продолжался – – отклонялся в сторону – – возвращался назад и снова продолжался – – продолжался; конца ему не было – – читатель нашел его очень длинным. – —

– – Боже, помоги моему отцу! Он плевался раз по пятидесяти при каждой новой позе капрала и посылал капральскую палку со всеми ее размахиваниями и вензелями к стольким чертям, сколько их, по его мнению, расположено было принять этот подарок.

Когда исход событий, подобный тому, которого ждет мой отец, лежит на весах судьбы, мы, к счастью, бываем способны трижды менять стимул ожидания, иначе у нас не хватило бы сил его вынести.

В первую минуту господствует любопытство; вторая вся подчинена бережливости, дабы оправдать издержки первой – что же касается третьей, четвертой, пятой и шестой минуты и так далее до Страшного суда – то это уже дело Чести.

Я отлично знаю, что моралисты относят все это на счет Терпения; но у этой Добродетели, мне кажется, есть свои обширные владения, в которых ей довольно работы и без вторжения в несколько неукрепленных замков, – еще оставшихся на земле в руках Чести.

При поддержке этих трех помощников отец кое-как дождался окончания Тримова рассказа, а потом окончания панегирика дяди Тоби военной службе, помещенного в следующей главе; но когда господин и слуга, вместо того чтобы двинуться к дверям дома миссис Водмен, повернулись кругом и зашагали по аллее в направлении, диаметрально противоположном его ожиданиям, – в нем сразу прорвалась та болезненная кислота характера, которая в иных жизненных положениях так резко отличала его от других людей.

Глава XI

– – Что там затеяли эти два чудака? – воскликнул отец, – – и т. д. – – – —

– Я думаю, – сказала мать, – что они действительно возводят укрепления. – —

– – Все же не в усадьбе миссис Водмен! – воскликнул отец, отступая назад. – —

– Думаю, что нет, – проговорила мать.

– Ну ее к черту, – сказал отец, возвысив голос, – всю эту фортификацию со всеми ее сапами, минами, блиндами, габионами, фосбреями, кюветами и прочей дребеденью. – – —

– – Все это глупости, – – согласилась мать.

Надо сказать, что мать моя имела обыкновение (и я готов, в скобках замечу, сию минуту отдать свой лиловый камзол – и желтые туфли в придачу, если кто-нибудь из ваших преподобий последует ее примеру), – мать моя имела обыкновение никогда не отказывать в своем одобрении и согласии, какое бы положение ни высказал перед ней отец, просто потому, что она его не понимала или не вкладывала никакого смысла в главное слово или в технический термин, на котором вращалось это мнение или положение. Она довольствовалась выполнением всего, что за нее пообещали ее крестные отец и мать, – но дальше не шла, и потому могла употреблять трудное слово двадцать лет подряд – а также отвечать на него, если то был глагол, во всех временах и наклонениях, не утруждая себя расспросами о его значении.