Из жизни слов - Вартаньян Эдуард Арамацсович - Страница 55

Языковеды думают, что это не так-то просто. Спрашивается, откуда взялось само русское слово «слон»? Оно не имеет общего с названием этого животного у других народов.

Есть предположение: слово «слон» книжное, выдуманное. Наши предки думали, что толстые ноги слона не сгибаются; чтобы уснуть, он должен «слонити-ся к дереву», то есть прислониться к подпорке и так спать. Потому-де его и назвали «слон».

Конечно, это наивное объяснение. Но вот мы узнали, что в старом русском языке, еще до того как русский народ познакомился со слонами, уже жило слово «слонити» и даже «слонити-ся». Так, может быть, было рядом с ним и близкое слово «слоняти-ся» и оно было перенесено затем на раскачивающуюся, небрежную походку, на ходьбу от стенки до стенки, из угла в угол? Тогда слон тут ни при чем: он, вероятно, ввязался в наше словосочетание позднее, уже просто по звуковому сходству двух слов.

Вы пожмете плечами: стоило начинать объяснение, если ничего нельзя точно сказать! Очень стоило: чтобы вы на примере увидели, какой сложной бывает история некоторых наших слов и как в ней много еще невыясненного и нерешенного.

Эта история нам уже знакома: прочтите, что сказано о «вавилонском столпотворении». Там говорится, что, по еврейским легендам, бог, рассердившись на дерзость людей, задумавших построить башню высотой до неба, расстроил их гордые замыслы, смешав их языки, то есть заставив заговорить на многих языках вместо одного общего, отчего люди перестали понимать друг друга.

Очень понятно, откуда взялась эта сказка. В Вавилоне, стоявшем на перекрестке торных дорог древности, где всегда жило многоязычное население, всех интересовал вопрос: почему люди говорят не все одинаково, а каждый по-своему? Объяснить это толком не было возможности, а в таких случаях истину обычно заменяют какой-нибудь остроумной сказкой. И, как видите, соответствующая сказка была сочинена.

Интересно, что в древнееврейских книгах находится соответствующее объяснение и самомy названию «Вавилон»: оно будто бы значит смешeние. Но это неверно: слово «Вавилон» (у вавилонян «Бабилон»; это другие народы переделали имя по-своему) происходит от древнеаккадских слов «баб-илу», что означает «Ворота бога». Сравните с названием «Баб-эль-Мандеб» на родственном арабском языке, означающем «Врата слез», и с такими древнееврейскими именами, как Гаври-ил («муж божий»), Миха-ил («подобный богу»), Рафа-ил («помощь богу»).

Видите, как хитро легенды переиначивали всё в мире на свой лад, чтобы выглядеть правдоподобными!

Когда мы теперь говорим «смешение языков», мы чаще имеем в виду «сумятицу», «пеструю толпу, где ничего не разберешь»: «Со вчерашнего дня у нас в доме сущее смешение языков — Катенька школу кончила…»

Так назывались два города в библейской Иудее, навлекшие на себя гнев сурового бога своими пороками. Бог истребил их со всеми жителями каменным и огненным дождем. Спастись было позволено только праведному Лоту (см.) и его семье. И то, не в меру любопытная жена Лота нарушила приказ не оборачиваться при бегстве и превратилась в соляной столб.

Эта легенда дала нам несколько крепких словосочетаний. Содом и Гоморра у нас означают теперь дикий хаос, полнейший кавардак. Превратиться в соляной столб — значит окаменеть от ужаса или неожиданности. Праведными Лотами мы называем тех хороших людей, которые живут в дурном окружении.

Древнееврейский царь Соломон, сын Давида, изображается легендами как образец мудрости и хитроумия. Особенно много рассказов сохранилось про его удивительные решения различных трудных судебных дел.

Говорят, однажды две женщины спорили о том, кому из них принадлежит ребенок. Соломон предложил разрубить дитя пополам и поделить между несогласными.

Обманщица, охотно согласилась, а мать, заплакав, сказала: «Лучше отдайте его ей живым». Правда открылась немедленно.

Суд Соломона — праведный, мудрый суд. Соломоново решение — остроумное решение, ловкий выход из трудного или щекотливого положения.

Слово «забрало» — заимствование из старославянского языка: настоящая древнерусская форма этого слова была «заборoло». Оба эти слова, как и слово «забор», родственны словам «бороть», «бороться», и происходят они от еще более древнего общеславянского «забордло».

«Заборолом» в древности называли на Руси прежде всего верхнюю часть крепостной стены, за которой защитники крепости могли укрываться от вражеских стрел и метательных копий. Позднее так стали именовать по аналогии подвижную часть воинского шлема, закрывавшую, в опущенном состоянии, лицо бойца от ударов противника. Это «забрало» после боя, когда опасность миновала, поднимали и вновь опускали, только ожидая нападения или готовясь к схватке.

Именно поэтому слова «с открытым забралом» (выступать, действовать) стали означать: честно, открыто, не готовя никакого коварного нападения и не скрывая своих намерений.

Однако навряд ли выражение это родилось в нашем языке.

Шлемы с «забралами» были у нас редкостной частью вооружения: русские воины издавна заменили тяжелое и мешающее взгляду забрало узкой стальной стрелой, проходившей со лба шлема, вниз, перед носом бойца. Стрела защищала не столь надежно, но зато позволяла лучше видеть противника.

В Древней Греции суровым мужеством и другими воинскими добродетелями славилась маленькая Спарта, страна закаленных патриотов. Существует легенда о некоей спартанке Горгo. Провожая сына на войну, она вручила ему щит, по-спартански кратко сказав: «С ним или на нем»! Это лаконическое (то есть «чисто спартанское» — спартанцев звали также лаконцами) напутствие означало: или ты вернешься победителем, со щитом, или пусть тебя принесут на щите, как спартанцы носили своих мертвых. И мы говорим иногда: «вернуться со щитом», то есть одержать победу; «вернуться на щите» — найти гибель в борьбе. Применяются эти речения необязательно к настоящим боям и воинам, но и ко всяким житейским столкновениям.

Иногда говорят: «его подняли на щит» — в значении «ему оказали высшие почести». Это связано с другим, уже римским обычаем: римские солдаты, провозглашая командира своим вождем или даже императором, высоко поднимали его на щите над своими головами. И этот обычай отразился у нас в нашем языке; правда, теперь, говоря: «его подняли на щит», — мы подразумеваем чаще: его перехвалили, вознесли превыше заслуг.

Поговорка, родившаяся из старинной басни. Путник, ехавший на осле, нанятом за деньги, на привале присел отдохнуть в тени, падавшей от животного. Хозяин осла запротестовал, заявив, что отдал внаймы только осла, и потребовал за его тень, дополнительной платы. Разгорелся ожесточенный спор. Дело дошло до суда. Выражение «тень осла» стало обозначением нелепого спора, затеянного по пустякам.

Хотя некоторые исследователи считают, что поговорка «спорить из-за тени осла» является исконно итальянской, выражение это было известно еще древним грекам. Его употреблял еще древнегреческий писатель Аристофан в своей комедии «Осы».