Легенда об Иных Мирах - Баранова Наталья - Страница 124

Он приближался медленно, словно не желая пугать — золотой, медовый, окруженный более легким гало газовой сини, дрожавшей на небольшом расстоянии от золотистого ядра. Свет был ярок, свет был плотен, но не резал глаз. В этом свете тонули тени, исчезали, растворяясь как соль в воде.

Этот неправильный шар, огненный сгусток, подлетел к ней, застыв на расстоянии вытянутой руки, медленно вращаясь вокруг собственной оси, потом пошел вниз, так же, храня дистанцию, к ее ногам, покружился около них, вызвав легкий ток воздуха, поднялся, облетел ее.

Гресс услышала тихий вскрик Лии и невольно обернулась. Шар вплотную приблизился к лицу девушки, потом отпрянул, ласково потерся вокруг ее рук, не касаясь кожи. Лия, словно зачарованная, смотрела на причудливый танец, не смея шевельнуться.

Шабара сгусток плазмы миновал, задержавшись не более чем на мгновение, но отметил контрабандиста, зависнув над его плечом.

Гресс с трудом перевела дыхание. Ей приходилось слышать о капризах шаровых молний, но почему-то от этого шара она не чувствовала исходящей опасности. Вопреки всему, не чувствовала. Глядя на его пируэты, могла б сказать только то, что эта плазменная капля не вызывает у нее опасений. И то, что она не считает его молнией.

Шар, словно почувствовав это, рванул к ней, закружившись над головой. И повинуясь какому-то безотчетному побуждению Гресс, вытянув руку, поманила его к себе.

Шар медленно подплыл, покорный жесту, коснулся кончиков пальцев. Он не обжигал, не бил током. От него, как от плит пола, исходило мягкое тепло, нежившее кожу, как тепло солнечного света — легкие касания, похожие на поцелуй. Глядя в огненную глубину, Гресс вдруг, улыбнулась, словно на ее ладони лежала звезда.

— Идёмте дальше, — предложила она. Шар, не удержавшись, сорвался с ее ладони и поплыл впереди, освещая путь и указывая дорогу. И, помимо воли, появилось ощущение, что где-то там, за поворотом, прячется некто, тот, кто его послал.

Гресси шла за шаром, что словно проводник плыл впереди, чувствуя в его движении целеустремленность и настойчивость, свойственную разумному существу. Он иногда отрывался, улетая вперед, потом непременно возвращался, и, облетев вокруг маленькой группы, словно поторапливая, вновь устремлялся вперед, как нетерпеливое, юное существо.

Шар и привел их в темный, огромный зал, размеры которого терялись во мраке. Лестница, не прекращая разбега, так и возносилась вверх, но когда Гресс попыталась, не слушая огненного проводника, продолжить подъем, он властно перекрыл дорогу, увеличившись в размерах и не позволяя себя обойти. Пришлось повиноваться.

Потом шар медленно воспарил к потолку, выхватив из темноты часть узорного свода, и медленно погас, оставив людей в полной темноте. Рука Лии коснулась плеча Гресси.

— Мне страшно, — проговорила девушка. Гресс сглотнула комок. На «Раяни» она натерпелась достаточно страха, что б испытывать его здесь, вновь. То, что она испытывала, не было страхом. Скорее разочарованием, неприятием, ожиданием. Напряженностью.

— Шабар, — позвала она в темноте, — что будем делать дальше?

— Подождем, — спокойно отозвался лагалиец, — мне кажется, что это — только начало.

В ожидании прошло несколько минут. В тишине слышалось лишь дыхание четырех человек и короткие фразы, которыми они перебрасывались, что б не чувствовать себя совсем одиноко.

Зал наполнился светом в одно мгновение, вспыхнул янтарь и червонное золото колонн, засияла синева сапфира — инклюза под ногами. Жаром горел каждый излом, каждая четкая, прямая линия. Свет дрожал, свет слабо вибрировал. Глядя на затейливый рисунок, покрывавший стены и потолок, Гресси тихонечко качала головой. Ничего прекраснее, совершеннее видеть ей не приходилось ни на одной из всех, посещенных, планет.

Рассматривая причудливую вязь линий, она не сразу заметила, что чуть поодаль, в стороне, разошлись, как лепестки цветка, створки двери, выпуская к ним, в зал, нечто странное. Она заметила светлый, облачный, розовый кокон, лишь, когда он приблизился так, что проигнорировать его стало невозможно.

В смутной, розовой глубине просвечивали очертания плотного предмета. Вздохнув, она присмотрелась. В, розоватом, словно к нему прикоснулись лучи утренней зари, коконе, лежало нечто, похожее на человеческое тело. Гресси сделала к кокону шаг, и почувствовала, что летит, падая вниз, в глубину.

От падения, от перепада давления заложило уши, и каждая клеточка тела отозвалась на этот нежданный полет. Высохли губы, и перехватило дыхание.

Вздохнув полной грудью, она отерла проступившие на глазах слезы, и отметила, что спутники ее рядом. И Лия, и Рокше, и, сохранивший невозмутимость вида, Шабар. И кокон тоже тут, висит на расстоянии вытянутой руки, словно чего-то ожидает.

Выждав несколько секунд, он дрогнул и, тихо, поплыл в сторону. Гресс пошла за ним, стараясь не отставать. Кокон вплыл в распахнувшиеся перед ним двери, в темную комнату. За стеклом комнаты, отгородившем их от непогоды, падал дождь, хлестал, как из ведра, лил нескончаемым потоком.

Гресси вздохнула, перевела взгляд на кокон, зависший невысоко над полом. Плотная оболочка светлела, словно растворялась. Подойдя, она отметила, что там, где не было, мгновение назад, ничего, возникла, словно из ниоткуда, привычная взгляду кровать, манившая белизной простыней.

Кокон исчез, оставив лежать на постели, на белоснежных простынях, человеческое тело — совершенно обнаженное, юное, прекрасное. У юноши были рыжие локоны длинных, очень длинных волос, высокий лоб, широкие скулы.

— Дали Небесные! — пораженно, потеряв всю невозмутимость, проговорил Шабар Кантхэ, — да это же — Равиго Унари.

Гресс сидела на берегу озера, так же, как в первый день знакомства сидел Рокшар, и, забавляясь, кидала камни в прозрачную, словно стекло, воду. Делать было нечего, разве что думать и ждать. Все что можно, они уже прошли, а тыкаться в знакомые повороты по сотому разу, не находя ответов, Гресс устала.

Камни падали в воду, но так и не достигали дна, растворяясь в воде, словно сахар или соль. Но это были камни, и вода была — только вода. Эту воду можно было пить, у нее был свежий, сладкий вкус, как у той воды, из родника, которую она пила когда-то давно, в детстве.

Этот мир не отталкивал их, он давал самое лучшее, самое сокровенное и заветное, им, неизвестно как попавшим сюда, заблудившимся во Вселенной. Этот мир был щедр, подарив им снова юность, силы, отменное здоровье. Не было только ответов на вопросы.

И ей по-прежнему не нравилось одно, — этот мир был ограничен, мал, тесен, узок. Куда, в какую сторону не иди, максимум, к закату, ты окажешься у границ ойкумены, у черты, за которой пустота, за которой только темнота и нет пути дальше.

Можно было биться головой об стены от тоски, но это ничего не меняло. Разве что стены приобретали несвойственную камню мягкость и податливость. А еще появлялось ощущение сочувствия и взгляда, направленного тебе в спину. Ощущения ложного, ибо, за несколько дней, проведенных в этом, сказочном замке, они так не встретили ни одного аборигена. Словно, у этого странного мира не было хозяина.

За последние несколько дней туманные коконы вернули ей Нараяна и Кавиенни, Акорэ и Ангабар, неузнаваемых, дивно помолодевших. Появляясь вечером, туманные гости медленно плыли, величественно, не спеша, заставляя учащенно биться сердца, задавая загадку — кто в этот раз?

Вчера пришло два кокона, позавчера — ни одного. Она не знала, стоит ли сегодня ждать, как подарка, возвращения кого-то из друзей, или на вечер выпадет зеро, и только дождь, как всегда, станет стучать по стеклам, просясь в дом.

— Привет, — проговорил Рокше у нее за спиной.

Гресси не слышала, как он подошел. Мальчишка, порой, мог подкрасться совсем бесшумно, словно летая, а, не ступая по траве. И он ей нравился. Невольно. В общем-то, немногословный, уравновешенный, слегка, против всех ожиданий, замкнутый, парень. Почти не похожий на того насмешника — контрабандиста, каким она знала его раньше.