Генштаб без тайн - Баранец Виктор Николаевич - Страница 99

Развертывание КС в полном объеме требовало значительного времени, колоссальных финансовых и материальных средств. Но к этому правительство, Минобороны, Генштаб не были готовы.

Разлагающаяся экономика, сотни неработающих постановлений правительства и парламентских законов, указов президента, дистрофичный военный бюджет, колоссальное количество бесквартирных военных, огромный некомплект личного состава, убогое материально-техническое обеспечение армии — все это блокировало развитие профессиональной армии.

Тут весьма кстати стоит взглянуть на опыт перехода на контрактную систему комплектования в армиях зарубежных стран. У них КС развертывалась в три этапа: подготовительный, основной (ввод системы в действие) и заключительный (совершенствование системы). В США, например, все вопросы, связанные с переходом на новую систему, 4 года прорабатывались специально созданной президентской комиссией. Почти 15 лет понадобилось американцам, чтобы в полном объеме реализовать намеченное. И это — при надежном финансовом обеспечении контрактной программы, при благоприятных для ее реализации экономических и социально-политических условиях. А что же мы наблюдали у нас?

Вот что говорил по этому поводу начальник Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба генерал-полковник Вячеслав Жеребцов:

— При разработке правовых актов военной службы по контракту российские законодатели не приняли во внимание мнение Минобороны России об отсутствии достаточной финансово-материальной базы для немедленного перехода к комплектованию армии добровольцами, о необходимости упреждающей и детальной проработки вопросов военной службы по контракту. А теперь мы вынуждены идти к поставленной цели в крайне сжатые сроки, методом проб и ошибок. Не хватает денег. И даже те, что уже выделены, быстро поедает инфляция. Мы не имеем пока возможности предоставить всем контрактникам необходимое жилье, обеспечить в полном объеме выполнение многих других обязательств, которые военное ведомство берет на себя. Это не только разочаровывает людей, но и дискредитирует саму идею контрактной службы.

Специалисты Генштаба ломали голову над тем, как не загубить нужное, но преждевременно затеянное дело.

Рождались десятки идей. Одна из них заключалась в том, чтобы в каждом военном округе создать для начала полностью контрактные полки, обеспечить их всем необходимым — от предоставления положенного по контракту жилья и всех других социально-бытовых гарантий до образцовой учебной базы. Предусматривалось, что контрактные полки или даже отдельные батальоны должны стать своего рода «локомотивами» действительной профессионализации армии, следом за которыми (синхронно с нашими экономическими и финансовыми возможностями) медленно потянется вся армия.

Когда эта идея дошла до Кремля там сказали:

— Вы что, опять потемкинские деревни предлагаете строить?

И идея заглохла.

А наши спецы еще некоторое время продолжали доказывать, что именно контрактные, наиболее подготовленные в профессиональном отношении полки и батальоны, оснащенные современной техникой и оружием, реально могут стать ядром группировок в регионах дислокации военных округов и флотов.

В 1995 году в Вооруженных силах РФ проходили службу свыше 275 тысяч добровольцев. В ряде видов ВС их число переваливало за 30%. Набор контрактников продолжался. И тут стало выясняться, что работа многих военных комиссариатов, штабов соединений и воинских частей на этом участке недостаточно эффективна. В погоне за увеличением числа контрактников они часто брали на службу людей профессионально не пригодных, с низкими моральными качествами — пьяниц, наркоманов и тех, кто побывал в криминальном мире. Результат — высокий уровень преступности и правонарушений среди этой категории военнослужащих. Они часто фигурировали в уголовных делах, связанных со случаями хищения оружия и боеприпасов, вещевого имущества.

В 1993-1995 годах было расторгнуто около 50 тыс. контрактов. Половина из них — из-за недисциплинированности военнослужащих. Остальные ушли из армии сами из-за недовольства своим денежным содержанием.

В 1996 году во время командировки в Таджикистан от командира 201-й мотострелковой дивизии генерала Вячеслава Набздорова я узнал, что почти 200 контрактников его соединения не возвратились в части после отъезда в отпуск в Россию. Главная причина та же — «мало платят».

Содержание солдата (сержанта) по контракту в 1995 году обходилось государству от 6 до 6,5 млн рублей, что было в 3-4 раза дороже содержания военнослужащего по призыву. «Исход» тысяч контрактников означал, что мы неразумно выбрасываем на ветер средства из скудного военного бюджета.

Заблаговременно не был выработан надежный механизм закрепления контрактных кадров в частях и подразделениях. Отсутствовали какие-либо преграды и ограничения для военнослужащих-добровольцев при их досрочном увольнении с военной службы.

В беседах с командирами частей я часто слышал их жалобы на то, что многие контрактники занимаются воровством. Почему? Что это — наша всероссийская болезнь или тут что-то другое?

Солдаты и сержанты-контрактники в зависимости от занимаемых ими должностей и воинских званий получали, например, летом 1995 года от 250 до 350 тыс. рублей в месяц. Плюс — бесплатное питание, обмундирование, проезд в общественном транспорте, к месту проведения отпуска и обратно, а также компенсационные выплаты за поднаем жилья, 50% оплаты за коммунальные услуги и электроэнергию. Военнослужащие по контракту освобождены от уплаты подоходного налога, платы за землю и имущество. По итогам года им выплачивается также единовременное вознаграждение в размере трех окладов денежного содержания.

Закон РФ «О статусе военнослужащих» предусматривает ряд льгот и членам семей военнослужащих-контрактников. Например, женам военнослужащих дальних гарнизонов, не имеющим возможности трудоустроиться, время проживания в данных регионах засчитывается в трудовой стаж. Для тех контрактников, которые проходят службу в отдаленных местностях, сохраняется очередь на жилье, бронируются квартиры по прежнему месту жительства, идет льготное исчисление выслуги лет и т.д.

Вроде бы внешне жизнь — малина, а на воровство контрактников тянет. И разгадка простая: зарплата в 250-300 тысяч даже в 1995 году была нищенской. Это пара ботинок, 10 бутылок водки неплохого качества или средненький пиджачок. А ведь у многих контрактников уже были семьи, дети. Потому и исчезал с продсклада ящик тушенки или пулемет из комнаты хранения оружия.

15 ноября 1995 года на совещании высшего командного состава Российской армии Грачев объявил о том, что число контрактников в Вооруженных силах РФ будет сокращено с 267 до 100 тысяч. И не исключал, что «возможны и более глубокие сокращения».

И это прозвучало как объявление о капитуляции.

К концу 1998 года в Российской армии насчитывалось уже 160 тысяч контрактников. А согласно президентскому указу 1996 года, с начала 2000 года вся армия должна стать профессиональной. Добиться этого за оставшееся время невозможно. Министр обороны РФ Игорь Сергеев сетовал: «Времени осталось слишком мало. Мы не успеем». К тому же маршал вынужден был признать, что большинство контрактников «засело на складах», вместо того, чтобы занять должности в боевых подразделениях.

Получалось так, что один военный министр вынужден был исправлять ошибки другого.

Смертельная «капуста»

В военное время самая большая опасность для армии — ядерные удары противника. В мирное — финансовый кризис. Нехватка денег — самый опасный враг, который без единого выстрела уничтожает военные округа и флоты, армии и дивизии. Танки перестают стрелять, самолеты — летать, корабли — выходить в море. Военные перестают быть военными. Армия превращается в гигантское скопище бесцельно существующего, вооруженного ржавеющим старьем люда, унылого, бедного и злого.

Офицеры стреляются. Семьи распадаются.

В одном из документов Минобороны РФ, направленном в правительство еще в 1993 году, говорилось: