Роковая ошибка княгини (СИ) - Сахарова Ирина - Страница 5

Где же ты, Сашенька? Иван Фетисович огляделся по сторонам, но никаких следов дочери не заметил. Ушла домой? Алёна теперь убьёт его за это, да и самой Саше достанется за то, что ушла без спроса. В очередной раз подумав о том, что он – самый ужасный отец из всех живущих, Иван Фетисович вернулся назад в больницу. Идти в операционную и лишний раз встречаться с Волконским ему не хотелось, потому он направился к себе в кабинет, чтобы посидеть в одиночестве и крепко подумать.

Нужно будет непременно извиниться перед Александрой за эту ночь и за всё то, что ей, бедняжке, пришлось пережить по его милости. Правда, извинениями тут не поможешь. Он же видел, какая она была бледная – это такое потрясение для неё, такой шок! И что ей эти извинения, разве извинениями что-то исправишь? Она-то пришла к нему помочь, утешить после ссоры с женой, а он заставил её пройти через такой кошмар! И что она скажет теперь?

А она сказала:

– Папа, я хочу быть доктором, как ты. – Оказывается, Саша все это время дожидалась его в кабинете, и, едва он переступил порог, она обратилась к нему со словами: ? Я хочу учиться!

Иван Фетисович был готов к чему угодно, но не к этому.

– Сашенька, ты в порядке? – спросил он как настоящий врач, искренне беспокоившийся за её состояние. Кажется, слова дочери всерьёз он не воспринял.

– Папа, ты не слышал меня? Я сказала, что хочу быть доктором! Пару часов назад я это поняла, когда эта бедная женщина лежала на твоём столе, истекая кровью, а я смотрела на неё и не знала, что могу сделать, чтобы помочь ей. Так вот, если такое случится в следующий раз, я хочу, чтобы я могла справиться без посторонней помощи, а не смотреть, как человек умирает на моих глазах!

– В следующий раз, я думаю, княгиня Волконская ещё не скоро сядет на лошадь, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы научиться, – пошутил Иван Фетисович, и Александра тихонько рассмеялась. И с надеждой взглянула на него:

– Ты научишь меня?

– Саша… – начал было Иван Фетисович, и по его тону Александра сразу всё поняла, а потому повторила вопрос более требовательно:

– Ты научишь меня, папа? И не надо сейчас говорить, что девице положено сидеть с вышивкой или играть на пианино, а не копошиться в чьих-то внутренностях! Я решила. Я хочу быть как ты!

– Я не думаю, что это хорошая идея, – искренне сказал Иван Фетисович, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не улыбаться. Он так любил, когда Саша показывала свой характер! Этим она, правда, походила на мать. Наверное, умение настоять на своём – то единственное, что ей досталось от Алёны.

– Если ты не научишь меня, я попрошу господина Воробьёва, так и знай! – угрожающе сказала она, подняв указательный палец. – Он лечащий врач родителей Сергея, он не посмеет мне отказать!

Иван Фетисович не выдержал и расхохотался. Наверное, это всё от нервов. А может, ещё и оттого, что он был страшно горд, слыша от Александры эти слова.

– Подумать только, меня шантажирует собственная дочь!

– Я просто хочу помогать людям, вот и всё, – примирительно сказала Саша. – Эта женщина ведь могла умереть, а ты её спас. Она такая молодая и такая красивая! И если бы не ты…

– Мы, Саша. Это сделали мы. Вместе. Ты и я. В одиночку я бы не справился, – совершенно справедливо заметил Иван Фетисович. Александра встала со своего места и, подойдя к отцу, обняла его и прижалась к его груди. – Спасибо тебе, моя дорогая, – прошептал он в её волосы.

– Я не хочу, чтобы люди умирали, – произнесла она. – Особенно такие молодые и красивые, как княгиня. Ты научишь меня, папа? – подняв голову, Александра с надеждой посмотрела на отца. – Научишь?

…надо ли говорить, что эта идея не нашла должного отклика у Алёны? Впрочем, её мнения особо никто и не спрашивал. Спустя четыре недели она потребовала развод и сказала, что уезжает. Так как уезжать ей было некуда, Иван Фетисович сказал, что уйдёт сам – возле больницы сдавался небольшой дом, который он вполне мог себе позволить, ведь Волконский и впрямь щедро отблагодарил его за спасение жизни собственной сестры. Иван Фетисович ушёл, и Александра ушла вместе с ним.

Мать, разумеется, была против, кричала и бесновалась, но Саша всё равно ушла, оставив их с Арсением на попечение горничной, которая готовила не хуже самой Александры, так что девочка была уверена – матушка и брат не пропадут. А вот отец, как будет он один? Совершенно очевидно, что без неё-то он точно не справится, да и она без него не сможет, слишком уж любила его!

Конечно, Иван Фетисович говорил, что ей лучше будет и впрямь остаться с матерью, но говорил не очень убедительно – Сашенька видела, на самом деле отец очень хотел, чтобы она пошла с ним. Чтобы взять с собой напоминание о драгоценной супруге, которую он до сих пор любил, несмотря ни на что.

И даже когда об Алёне начали ходить слухи самого недвусмысленного характера – Иван Фетисович всё равно продолжал её любить. И не верил. Однажды он даже ударил Юриного отца, господина Селиванова, когда тот, в пьяном угаре, посмел высказаться об Алёне Александровне дурно. А впрочем, «дурно» ли, если это правда? Сашенька сама несколько раз видела, как из их дома выходят мужчины, причём каждый раз разные. Когда она возвращалась из школы, то старалась ходить по той улице, на которой раньше жила, но в очередной раз наткнувшись на матушкиного кавалера, вынуждена была выбрать себе другой маршрут. Это могло означать только одно, думала она, и оставалось только радоваться, что Арсений возвращается позже и не видит всего этого безобразия – у Алёны хватило ума не крутить романы на глазах у сына.

– Я не верю в то, что эта женщина – моя родная мать! – пожаловалась как-то Александра своему дорогому Серёже Авдееву, когда тот провожал её до дома. – Иногда мне кажется, что меня удочерили!

Они рука об руку шли мимо Алёниного дома, из которого доносился звонкий смех – женский и мужской. И второй принадлежал кому угодно, но только не Сашиному отцу. Сергей пожалел, что они не свернули раньше, и грустно вздохнул в ответ.

– Не знаю, что было бы, если бы не отец и не ты, – с грустной улыбкой сказала Александра, и тогда Авдеев позволил себе взять её за руку. Это была излишняя вольность, но Сергей был уверен, что эта девушка обязательно станет его женой в будущем, поэтому считал это допустимым, да и Сашенька никогда не была против. Скромно улыбнувшись, она продолжила: – Вы двое – единственные, на кого я могу положиться. Арсений – душка, конечно, но он ещё маленький и не понимает… Господи, Серёжа, как хорошо, что ты у меня есть!

Глава 2. Алёна

По иронии судьбы так получилось, что именно Сергей Авдеев оказался виноват в том, что произошло в дальнейшем.

Лишившись финансовой поддержки супруга, Алёна поняла, что нужно что-то делать, чтобы зарабатывать на жизнь – с сыном Иван Фетисович по-прежнему помогал, но её личные счета больше не оплачивал, и она призадумалась. Любовники – это, конечно, хорошо, но в их захудалом поселении практически не было состоятельных, а деньги, тем не менее, нужно было откуда-то брать. Тогда она начала давать частные уроки музыки. Игра на фортепиано стала тем единственным, что Алёна умела и любила делать, это не слишком напрягало её царственные руки и даже доставляло удовольствие, вот она и решила, что если её любовь к музыке начнёт приносить доход – будет просто превосходно! Однако трудности начались с первого же дня – дело в том, что к Алёне, с её репутацией, не слишком-то стремились отдавать своих дочерей, всерьёз опасаясь, что порочная учительница может сбить их с праведного пути.

Глупо, конечно, но когда ты живёшь в маленьком городке, где все друг друга знают, это может сыграть решающую роль.

Тут надо рассказать немного об Авдеевых, которые являлись довольно современной семьёй, начисто лишённой классовых предрассудков, несмотря на то, что сами были с титулом. Отец Сергея, Константин Григорьевич, был графом в третьем поколении, держал крупную ткацкую фабрику на окраине Москвы и имел несколько магазинов по всей России. Его жена, дочь грузинской княжны и русского дворянина-офицера, имела в собственности целую сеть здравниц в Кисловодске, доставшихся ей в приданое, и неплохо разбиралась в финансах. Говорят, она даже училась за границей, и на неё поглядывали как на диковинку, когда Софья Владимировна проезжала по их захудалому городку в своём белоснежном экипаже с откидным верхом. И это именно она, надо отдать ей должное, убедила Алёну послушать мужа и дать образование дочери – та поначалу была категорически против, потому что девице, по её уразумению, такие обременительные глупости, как знания, были совершенно ни к чему, но Софья Владимировна твёрдо настаивала на своём.