Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Горький Максим

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период) - Горький Максим - Страница 97

Изменить размер шрифта:

23 января 1916

«Ты запрокидываешь голову…»[373]

Ты запрокидываешь голову —

Затем, что ты гордец и враль.

Какого спутника веселого

Привел мне нынешний февраль!

Позвякивая карбованцами

И медленно пуская дым,

Торжественными чужестранцами

Проходим городом родным.

Чьи руки бережные трогали

Твои ресницы, красота,

Когда, и как, и кем, и много ли

Целованы твои уста —

Не спрашиваю. Дух мой алчущий

Переборол сию мечту.

В тебе божественного мальчика, —

Десятилетнего я чту.

Помедлим у реки, полощущей

Цветные бусы фонарей.

Я доведу тебя до площади,

Видавшей отроков-царей…

Мальчишескую боль высвистывай

И сердце зажимай в горсти…

— Мой хладнокровный, мой неистовый

Вольноотпущенник — прости!

18 февраля 1916

«За девками доглядывать, не скис…»

За девками доглядывать, не скис

ли в жбане квас, оладьи не остыли ль,

Да перстни пересчитывать, анис

Ссыпая в узкогорлые бутыли,

Кудельную расправить бабке нить,

Да ладаном курить по дому росным,

Да под руку торжественно проплыть

Соборной площадью, гремя шелками, с крёстным.

Кормилица с крикливым петухом

В переднике — как ночь ее повойник! —

Докладывает древним шепотком,

Что молодой — в часовенке — покойник.

И ладанное облако углы

Унылой обволакивает ризой,

И яблони — что ангелы — белы,

И голуби на них — что ладан — сизы.

И странница, прихлебывая квас

Из ковшика, на краешке лежанки,

О Разине досказывает сказ

И о его прекрасной персиянке.

26 марта 1916

Из цикла «Стихи о Москве»

«Настанет день — печальный, говорят!..»

Настанет день — печальный, говорят! —

Отцарствуют, отплачут, отгорят, —

Осто́жены чужими пятаками —

Мои глаза, подвижные, как пламя,

И — двойника нащупавший двойник —

Сквозь легкое лицо проступит — лик,

О, наконец тебя я удостоюсь,

Благообразия прекрасный пояс!

А издали — завижу ли и вас? —

Потянется, растерянно крестясь,

Паломничество по дорожке черной

К моей руке, которой не отдерну,

К моей руке, с которой снят запрет,

К моей руке, которой больше нет.

На ваши поцелуи, о живые,

Я ничего не возражу — впервые.

Меня окутал с головы до пят

Благообразия прекрасный плат.

Ничто меня уже не вгонит в краску.

Святая у меня сегодня пасха.

По улицам оставленной Москвы

Поеду — я, и побредете — вы.

И не один дорогою отстанет,

И первый ком о крышку гроба грянет, —

И наконец-то будет разрешен

Себялюбивый, одинокий сон.

И ничего не надобно отныне

Новопреставленной болярыне Марине.

11 апреля 1916

«Москва! какой огромный…»

Москва! Какой огромный

Странноприимный дом!

Всяк на Руси — бездомный.

Мы все к тебе придем.

Клеймо позорит плечи,

За голенищем — нож.

Издалека́-далече —

Ты все же позовешь.

На каторжные клейма,

На всякую болесть —

Младенец Пантелеймон[374]

У нас, целитель, есть.

А вон за тою дверцей,

Куда народ валит, —

Там Иверское сердце,

Червонное, горит.

И льется аллилуйя

На смуглые поля.

— Я в грудь тебя целую,

Московская земля!

8 июля 1916

Александров

Из цикла «Бессонница»

«Обвела мне глаза кольцом…»

Обвела мне глаза кольцом

Теневым — бессонница.

Оплела мне глаза бессонница

Теневым венцом.

То-то же! По ночам

Не молись — идолам!

Я твою тайну выдала,

Идолопоклонница.

Мало — тебе — дня,

Солнечного огня!

Пару моих колец

Носи, бледноликая!

Кликала — и накликала

Теневой венец.

Мало — меня — звала?

Мало — со мной — спала?

Ляжешь, легка лицом.

Люди поклонятся.

Буду тебе чтецом

Я, бессонница:

— Спи, успокоена,

Спи, удостоена,

Спи, увенчана,

Женщина.

Чтобы — спалось — легче,

Буду — тебе — певчим:

— Спи, подруженька

Неугомонная,

Спи, жемчужинка,

Спи, бессонная.

И кому ни писали писем,

И кому с тобой ни клялась мы…

Спи себе.

Вот и разлучены

Неразлучные.

Вот и выпущены из рук

Твои рученьки.

Вот ты и отмучилась,

Милая мученица.

Сон-свят.

Все — спят.

Венец — снят.