Синяя звезда Аурин (СИ) - Быкова Дарья - Страница 38

— Увидимся, — сказал мой гость и исчез за дверью.

«Снесло крышу» — повторила я про себя и невольно заулыбалась.

А утром следующего дня под моей дверью лежал конверт. И, когда я всё же решилась его открыть, а решилась я не сразу, обнаружила там подробную информацию о Карине Вардес. И размашистую подпись, в которой угадывалась буква «А». Я даже на какое-то мгновение подумала, что это Астэр, но нет, он подписывал свои послания и букеты по-другому. Да и не в его духе было делать подобные подарки. Только если, — я похолодела, — если это не угроза… Нет, на угрозу не походило. Чтобы напугать достаточно было бы просто подробно расписать где и во сколько бывает моя девочка, здесь же было просто указано, что проживает по такому-то адресу, служит пилотом и, ура! через месяц должна прибыть в Империю для переподготовки. Зато была информация о том, как Каринка прожила четыре года, пока я отсутствовала.

Читать или не читать? Если читать, то это сродни подглядыванию в замочную скважину, не дело это — так поступать с родными людьми, захочет — сама расскажет. С другой стороны, а вдруг там что-то, что мне следует знать? Что-то важное. Вдруг я могу ей чем-то помочь?

Так и не придя к согласию с самой собой, я положила письмо в карман, и заторопилась на занятие, переключившись мыслями на опекуна Ника. Вероятно, это он — отправитель? Но как ему удалось за ночь собрать информацию? И кто он вообще такой?

Отдельно о родителях Ника мы с ним не говорили, но по другим разговорам у меня сложилось ощущение, что оба его родителя живы. Тогда почему опекун? Сплошные загадки с этим имперцем. Возвращался бы он уже поскорее… Эх.

Нападения стали чаще. Точнее, это были, скорее, не нападения, а набеги. Они появлялись, забирали и уходили. В стычки никогда не вступали, а один единственный раз, когда, казалось, успех был близок — удалось окружить и обездвижить один из кораблей, он просто самоуничтожился.

А у меня, тем временем, приближалась дата итогового экзамена. Хотя, в последнюю неделю мне стало казаться, что я не доживу. Или меня не допустят. Во-первых, мне выделили личного инструктора, хотя в отстающих я никогда не числилась. Во-вторых, этот самый инструктор требовал от меня каких-то небывалых чудес ловкости и фигур высшего пилотажа.

Сначала я просто радовалась, что смогу большему научиться. Но такого конструктивного подхода хватило ненадолго. На два дня, если точнее. На третий я взмолилась:

— Признайтесь, что я Вам сделала, что Вы меня так мучаете?

Мой инструктор только улыбнулся.

— Поверь, — сказал он. — На экзамене ты скажешь мне «спасибо».

И мы продолжили. На четвёртый день этой экстра-подготовки я впала в отчаяние. У меня перестало получаться нормально даже самое простое, я чуть не расплющила корабль о посадочную площадку, не говоря уже о попытке врезаться в соседний тренировочный борт.

— Завтра не приходи, — сказал мне инструктор, и я окончательно сникла — неужели отчислили? Но он продолжил. — Приходи послезавтра.

И так как при этом он не добавил «за документами», я поняла, что мне дают просто выходной, и от сердца немного отлегло. Хотя всё равно было грустно. Раньше, с кхамиром, у меня всё получалось легко. Пилотирование было для меня не работой, а удовольствием. Танцем среди звёзд. Теперь же приходилось напрягаться… И не получалось. И я чувствовала себя лузером, от чего получалось ещё хуже.

Вечером я попыталась позвонить Нику, но он был вне зоны. И я сдалась — стала читать, как сестрёнка провела эти четыре года. Тут меня поджидали сюрпризы, как приятные, так и не очень.

Во-первых, Тео попался через полгода, и по итогам его допроса было установлено, что Рина Вардес героически пожертвовала собой и уничтожила грузовой корабль вместе с пристыковавшимся имперским кораблём, за что была посмертно награждена, а её семье выплачена приличная премия.

— Бедная моя девочка, — прошептала я, вытирая выступившие слёзы.

Ей пришлось пережить известие о моей гибели… зато не пришлось стать объектом преследований как родственнице предательницы, но всё равно — бедная моя девочка.

Информацию о кавалерах Каринки я собиралась пропустить, но мой взгляд зцепился за ненавистное имя. Астэр. С замиранием сердца стала читать, но моя девочка оказалась куда умнее меня — Астэр за ней волочился, но она отвергла его ухаживания. Дальше смотреть не стала.

Выходной я провела совершенно неожиданным для самой себя образом — отправилась навестить Малику и Калена. Возможно, это воспоминания и мысли о Каринке так на меня повлияли, а ведь она уже старше, чем близнецы. Они так искренне мне обрадовались, что мне даже стало стыдно. Это я вернулась хоть и не в Конфедерацию, но в знакомую обстановку, а для них-то всё новое. Один душ чего стоит, не говоря уже о телефонах, интернете и прочем. А Ник-то, оказывается, их навещал, довольно часто, когда не летал по местам вторжений. Что он там делает, интересно?

— Вот теперь ты его, — озадачил меня Кален непонятной фразой. Ну или, вернее, я предпочла сделать вид, что не поняла.

Мне достался какой-то ненормальный экзаменатор. Вернее, тот, который сидел рядом со мной в рубке и молча, вжавшись в кресло, переносил все манёвры, был вполне вменяемым, хоть и выглядел не очень довольным, а вот тот, который меня атаковал… У меня было ощущение, что для него вопрос жизни и смерти — если не убить, то хотя бы завалить меня на экзамене. Причём я видела, как сдавали экзамены мои сокурсники — от них не требовалось и трети того, что приходилось сейчас демонстрировать мне. Тут я действительно возблагодарила инструктора, мучившего меня всю последнюю неделю. Выходит, он знал, что экзамен будет таким?

В какой-то момент я поймала то самое ощущение танца, которое было у меня с кхамиром. Теперь приходилось сложнее — недостаточно было только мыслей, но многое уже получалось на автомате, так что да, полёт практически сложился в танец. Я — прирождённый пилот, — сказала я себе и перешла от защиты к нападению.

Он был гениален, пилот того корабля. К концу экзамена — всего-то полчаса, я уже наполовину боготворила, наполовину ненавидела его. Конечно, он меня сделал. И даже несколько раз — оружие всё же было учебным и, несмотря на обозначенные серьёзные повреждения, можно было продолжать, как ни в чём ни бывало. Так что раза три он меня точно взорвал, не говоря уже о других повреждениях. Впрочем, и я достала его один раз. Немного обманом, но на войне, как на войне.

— Ты была хороша, — сказал, не пойми откуда взявшийся, Ник, присаживаясь рядом со мной на скамейку возле кабинета, где заседала комиссия. Он был в форме, и в глазах его ещё плескался азарт, подобный моему, и меня осенило.

— Ты! — сказала я ему. — Это был ты?! — И, видя что права, добавила обижено. — Ты хотел меня завалить!

— Была у меня такая мысль, — обезоруживающе улыбнулся он. — Но я её заменил на «получше подготовить».

Мне хотелось его придушить. Или поцеловать — всё же три недели не видела. Но на нас бросали любопытные взгляды мои сокурсники, и я сдержалась.

— Ко мне приходил твой опекун, — заметила как бы между прочим, пристально вглядываясь в лицо Ника.

— Ого! — сказал тот, вроде с удивлением, но на лице ничего не отразилось. — И как он тебе?

— Страшно, — честно сказала я. И хотела добавить, что он меня прочитал, но тут меня вызвали для объявления результатов, а когда я вышла, Ника уже не было. Только коротенькое сообщение на видеофоне: «до вечера».

Вообще-то, вечером я была занята. Да-да, мы всей группой собирались пойти праздновать. И, немного поколебавшись, я решила ничего не менять в планах. Напиши Ник «буду в 10 у тебя», я бы, конечно, была дома и ждала его, или пришла бы к назначенному времени к нему домой. Но это вот «до вечера»… кто его знает — когда у него вечер? И где он собирается меня найти… А то я сейчас отменю своё участие в празднике, а вдруг он именно там и собирался меня искать?