Порт-Артур. Том 2 - Степанов Александр Николаевич - Страница 44

Все потянулись к картам.

В этот день в карауле был третий взвод утесовской роты. Взводный фейерверке? Жиганов, исполнявший обязанности рунда – помощника караульного начальника, сидел за маленьким столом и прислушивался к тому, что рассказывал бомбардир Ярцев. Монотонной, ритмической скороговоркой окающего волжанина он повествовал о Бове-королевиче и Василисе Прекрасной.

– Ну и мастер же ты брехать, сказочник, – лениво заметил взводный, – язык, видать, у тебя без костей.

– Выдался нам денек! То прапорщика нашего привели, то шпиенов. Стеречь их надо в оба глаза, не ровен час, сбегут, тогда от суда не отвертимся, – лениво проговорил разводящий.

– Кто сбежит-то? Девка в юбках запутается, японец с штабс-капитаном пьянствует, – отозвался Жиганов. – Увидишь, его с почетом в карете, как сюда, повезут прямо к японцам, – получите, мол, ваше японское превосходительство, а то у нас и своих генералов хватит, – продолжал шутить Жиганов.

– Небось ежели бы он оказался солдатом, так ему бы вместо кресла на суде в рыло заехали и на экипаже сюда не повезли, – заметил Ярцев.

– Я его по шеям прикладом двинул, когда он на суд уходил. Пришлось-таки мне, хотя и не нашего, а все же генерала стукнуть, – вмешался тихий веснушчатый солдат Грунин.

– И руки не отсохли?

– Какое, еще больше раззуделись…

– Тогда не знал, кто он такой. Небось сейчас не ты его, он тебя по роже хлестнет и в ответе не будет.

– Генерал, братуха, всегда генерал, а простой солдат всегда простым солдатом и останется, – вздохнул Жиганов.

– Скоро уже смена, надо людей будить, – поднялся

Булкин.

Вскоре смена ушла.

– Разрешите мне на минутку выйти по известной надобности, – обратился Танака к Чижу.

– Сию минуту, ваше превосходительство, – только позову караульного. Эй, Грунин, возьмешь винтовку и проводишь арестованного в уборную, – распорядился

Чиж.

В сопровождении солдата японец направился по коридору. Чиж и Сахаров остались одни в камере, продолжая игру в карты.

– Давайте перекинемся в штосе, – предложил Сахаров.

– Бита-дана, бита-дана! – начал раскладывать карты направо и налево Чиж. – Бита! Позвольте с вас получить, многоуважаемый Василий Васильевич.

Капитан протянул ему пятерку.

Прошло минут десять.

– Пора! – проговорил Чиж.

– Подождем еще минут пять.

– Время стоит денег, по американской пословице.

Сахаров протянул несколько бумажек.

Подождав еще, штабс-капитан поднялся.

– Грунин! Почему до сего времени арестованный не вышел? – обратился он к солдату.

– Оправляются еще.

– Постучи посильнее, пора ему выходить.

Солдат начал кулаком бить в дверь, но ответа не последовало.

– Выломать дверь! – не своим голосом заорал Чиж, – Выслать двоих для осмотра здания снаружи.

В караулке поднялась суматоха, Булкин и несколько человек выскочили наружу. В уборной было пусто, решетка в окне выломана.

– Под суд пойдешь, мерзавец! – накинулся на Грунина штабс-капитан с кулаками.

– Виноват, вашбродь, – едва смог прошептать солдат своими изуродованными губами.

– Марш под арест! Разводящий где? Ты что смотрел? Тоже под суд пойдешь! Я выучу вас, как нести службу его императорского величества! – бушевал Чиж.

– Надо сейчас же дать знать в штаб Стесселю о побеге, – напомнил Сахаров. – Я возьму это на себя.

– Буду вам очень признателен. А я пока организую розыски поблизости…

Капитан не торопясь дошел до штаба и, разбудив уже спавшего Рейса, сообщил ему о случившемся.

Полковник распорядился тотчас же вызвать Микеладзе, Познанского и полицмейстера Тауца. Когда те явились, начальник штаба предложил им немедленно принять самые энергичные меры к поимке бежавшего.

– Едва ли поиски увенчаются успехом: ночь темная, прошло порядочно времени, он легко мог скрыться среди китайцев, но поискать все же надо, – меланхолически закончил Рейс.

– Найду хоть на дне морском, даю честное слово жандарма! – пылко проговорил Микеладзе.

– Вы, князь, будете мне нужны утром! Полицмейстер и ваш помощник справятся и без вас, – ответил Рейс.

Тауц и Познанский понимающе переглянулись.

Поймать Танаку не удалось. Обо всем утром Рейс доложил Стесселю.

– Кроме того, женщина, приговоренная к виселице, была найдена мертвой у себя в камере. Вскрытием установлена смерть от отравления.

– Тем лучше, меньше хлопот. Караульного начальника, разводящего и конвойного, прозевавших Танаку, предать немедленно суду, – распорядился генерал.

Суд состоялся в тот же день. Чиж был приговорен к трехмесячному аресту после войны, Жиганов к разжалованию в рядовые, Грунин же, как главный виновник, к расстрелу. На этот раз Стессель, не читая, утвердил приговор. Ночью Грунин был казнен.

Когда весть об этом дошла до Залитерной батареи, то Борейко, не стесняясь присутствием солдат, разразился самой непечатной бранью по адресу Стесселя и всех генералов вообще.

– Сами, сволочи, японца выпустили, а Грунина под расстрел подвели! – возмущался поручик.

Не менее Барейко возмущен был и Вен Фань-вей. Он понимал, что и побег и укрывательство японского генерала-дело одних рук, порт-артурских властей. Перебирая в памяти всех знакомых ему русских начальников и тех, О которых ему рассказывали его соплеменники, он пришел к выводу, что это дело рук Сахарова.

В конторе Тифонтая, где сейчас распоряжался капитан, служило немало китайцев на самых разнообразных должностях. Танака мог всегда с ведома Сахарова и при его помощи скрыться среди них.

Вен не посмел поделиться своими подозрениями с Варей, зная, что это может стать известным через нее или ее знакомых самому Сахарову. Тогда ему грозила смерть из-за угла.

На улицах Артура часто подбирали убитых ночью разрывами снарядов или ружейными пулями китайцев. Расследования все велось – убитые считались жертвами войны.

Все это заставляло подумывать Вен Фань-вея о скорейшем отъезде из Артура. Но для выезда из Артура надо было получить разрешение штаба крепости. И Вен снова обратился к Варе с просьбой помочь ему вывезти семью из Артура. Белый был занят делами обороны, и ему некогда было думать о чем-либо другом. Приходилось ждать. Скрепя сердце китаец покорился этой необходимости.

Через несколько дней о бегстве Танаки стали забывать. Дело Ривы, по просьбе моряков, передали им. Звонарев вернулся на Залитерную, и счастливая Варя ежедневно появлялась там под каким-либо предлогом. Японцы возобновили бомбардировку фортов и города. Жизнь крепости опять наполнилась военными событиями. Кондратенко наметил целый ряд мер к улучшению обороны, в частности, решено было построить новые батарея. Но орудий больше в крепости не было, пришлось просить их у моряков.

Для переговоров с адмиралом Ухтомским и его начальником штаба Виреном отправились Бедый и Кондратенко. Разговор начался с взаимного ознакомления с положением крепости и флота.

– Эскадра через несколько дней закончит исправление всех повреждений и опять будет вполне боеспособна, – сообщил Ухтомский.

– Следовательно, вы повторите попытку уйти из Артура, – разочарованно проговорил Белый.

– Не собираемся, Василий Федорович. И я и Роберт Николаевич Вирен – оба мы противники выхода эскадры. Если прошлый раз дело случайно обошлось сравнительно благополучно, то теперь нам грозит неизбежная гибель всех судов вследствие колоссального превосходства японских сил.

– Но, очевидно, Того сейчас занят исправлением своих кораблей. Судя по рассказам, у него тоже выбыло из строя несколько судов, так что еще неизвестно, насколько он сильнее вас, – заметил Кондратенко.

– Если у него даже вдвое больше поврежденных кораблей, чем у нас, то и тогда японцы все же значительно сильнее. Поэтому мы больше об уходе из Артура не думаем. Пусть уж к нам приходит Рожественский, навстречу ему эскадра, конечно, выйдет. Для этого и держим все корабли в боевой готовности.

– Не слышно, чтобы вторая эскадра вышла из Кронштадта. Значит, раньше, чем через два с половиной – три месяца, то есть к ноябрю, ожидать ее в Артуре нельзя. За это время многое может измениться.