Порт-Артур. Том 1 - Степанов Александр Николаевич - Страница 146

– Первый день праздника хризантем остался за нами, – доносил вечером того же дня генералу Кондратенко полковник Семенов. – Мы сохранили все свои позиции и нанесли огромный урон противнику. Наши потери достигают тысячи человек. Потери же японцев в три-четыре раза больше.

Тринадцатого июля генерал Фок, разбуженный утром усиленной канонадой на правом фланге, справился, в чем дело, и, узнав, что японцы атакуют части Седьмой дивизии, приказал полкам подтянуть свои резервы к передовым-позициям и все обозы и тыловые учреждения направить в Артур. Затем он сел верхом и отправился к расположенному в резерве Четырнадцатому полку. Подъехав к солдатам, он, как всегда с бранью, поздоровался с ними. Стрелки ответили хмуро, но четко.

– Японец дурак или нет? – обратился он к ним.

– Так точно, дурак, ваше превосходительство, – хором ответили солдаты.

– А почему японец дурак?

– Потому что ходит в атаку густыми цепями, – последовал ответ давно заученной фразой.

Генерал медленно проехал вдоль фронта, брезгливо поглядывая на запыленных, грязных солдат. Толстый полковник Савицкий, задыхаясь, вприпрыжку бежал за лошадью начальника дивизии, на, что Фок не обращал никакого внимания.

В этот день против Четвертой дивизии японцы развили лишь незначительные операции: потеснили казаков у деревни Ичензы на левом фланге; атаковали выдвинутые вперед высоты, занятые охотничьими командами, и обстреляли редким артиллерийским огнем основные позиции полков.

К полудню в штаб прибыл Сахаров.

– Как идет постройка тыловых позиций на Волчьих горах? – справился у него генерал.

– Работы развернуты по всему фронту согласно точным указаниям вашего превосходительства, – ответил капитан и провел рукой по карте, указывая линию укреплений. Фок с минуту посмотрел на Сахарова и затем спросил:

– Чем объяснить, что противник так сильно атакует части Седьмой дивизии и бездействует против меня?

– Ноги, очевидно, хорошо знает, кто такой генерал Фок, – двусмысленно ответил Сахаров.

– А генерал Фок еще лучше знает, кто такой капитан Сахаров, – не меняя ни голоса, ни позы, ответил начальник дивизии.

– Я всегда и всюду покорнейший слуга вашего превосходительства, – поспешил заверить инженер.

– Пока что я в этом не сомневаюсь, – смягчился генерал. – Долго еще Семенов, по-вашему, задержится на перевале?

– От вашего превосходительства зависит поторопить его.

– Так почему же японцы так пассивны на моем участке? Не могу же я в самом деле ни с того ни с сего сняться и уйти в Артур. Мне нужны для этого веские данные, и я попрошу вас озаботиться этим.

– В таком случае разрешите мне сейчас же уехать в Артур.

– Поезжайте!

Около пяти часов вечера Сахаров прибыл в город и тотчас же отправился в штаб Седьмой дивизии, где был встречен далеко не любезно. Науменко сухо осведомился, чему он обязан присутствием капитана. Роман Исидорович поморщился при виде его и поздоровался с ним только тогда, когда Сахаров начал громко восторгаться героизмом, проявленным частями Семенова.

– Что предпринял Фок, чтобы помочь Семенову? – задал Кондратенко вопрос капитану.

– Энергичная поддержка артиллерийским и ружейным огнем… – начал было капитан.

– То-то по приказанию начальника Четвертой дивизии с левого фланга Семенова был убран в самую трудную минуту взвод мортир поручика Дударева! – перебил его Науменко и спросил в упор капитана; – Вы зачем, собственно, приехали?

– Генерал Фок хотел бы получить точную карту артурских укреплений, так как он собирается отходить на крепостные верки[142].

– Когда отход будет решен начальником района, тогда ему и будут указаны батареи и форты, которые предназначены для занятия частями его дивизии. До тех пор ему необходимо заботиться не о том, куда отступать, а о том, как задержаться на занимаемой позиции, – резко ответил Кондратенко.

Прибывший от Семенова офицер-ординарец отвлек внимание генерала. Он сам принял пакет, быстро его разорвал и стал читать бумагу.

– Отбито четыре штурма! Передовые позиции все за нами.

– Молодцы пограничники, отстояли Семафорную гору, несмотря на сильный огонь с моря, – бросал короткие фразы Роман Исидорович, пробегая глазами донесение Семенова. – Нужна помощь людьми, артиллерией, главное – флотом. Я сейчас же отправлюсь к Стееселю и Витгефту. Звонарев здесь? Сергей Владимирович, идемте. – И генерал вышел из штаба.

– Ну и горячка же у нас начальник дивизии! Так весь огнем и пышет, как юноша! – сказал Сахаров, глядя вслед Кондратенко.

– Поневоле здесь запорешь горячку, когда окружен субъектами вроде Фока, Витгефта и других, – пробурчал Науменко, дипломатично умалчивая о Стесселе. – Надеюсь, я вам больше не нужен, капитан?

Сахарову ничего не оставалось, как откланяться. Вечером он укатил обратно в штаб Фока.

Кондратенко застал генерала Стесселя настроенным весьма благодушно. События на передовых позициях беспокоили его мало: ведь там орудовал его верный друг Фок, на которого он привык вполне полагаться.

– Фок придумает, Фок не выдаст, Фок устроит! – любил повторять генерал всем своим подчиненным и верил этому сам.

– Зря вы волнуетесь, Роман Исидорович, – лениво проговорил Стессель, выслушав нервный доклад Кондратенко. – Отбили сегодня за день четыре атаки японцев – честь и хвала! Отобьют завтра еще столько же, если японцы сунутся. У Фока почти тихо. Следовательно, Четвертая дивизия Фока в целости и сохранности. Не вижу причин к беспокойству.

– Зато у Семенова потери до тысячи человек, а всего у него около пяти тысяч, окопы разрушены, снарядов нет, части измотаны, необходимо пополнение из Артура людьми и боевыми припасами.

– Ни одного человека и ни одного снаряда из Артура я не дам! – отрезал Стессель. – Нам сейчас здесь дорог каждый солдат.

– Я хотел выехать к отряду Семенова, – просил Кондратенко. – Разрешите мне хотя бы на ночь съездить туда, чтобы с рассветом я был в крепости.

– Зря измотаетесь только. Роман Исидоровнч! Нам нужна ваша неукротимая энергия, – отказал все же Стессель.

Простившись со Стесселем, Кондратенко с Звонаревым отправились на «Цесаревич». Витгефт принял их с распростертыми объятиями, рассказал о гибели миноносца «Лейтенант Бураков» и других авариях во флоте. Оба превосходительства поохали и повздыхали. Затем адмирал мягко проехался насчет Стесселя. Кондратенко еще более осторожно поддакнул ему. Чокнулись поданной марсалой, пожелали друг другу многих лет и доброго здоровья и наконец перешли к делу.

Роман Исидорович похвалил флот и его всегдашнюю готовность помочь армии. Вильгельм Карлович рассыпался в комплиментах полкам Седьмой дивизии и назвал их своими неизменными друзьями.

– Так, значит, можно надеяться, что завтра суда с рассветом появятся у Лунвантаня и весь день будут поддерживать наш правый фланг своим огнем во фланг и тыл японцам? – спросил Кондратенко.

– Сейчас же отдам об этом распоряжение Лощинскому. Для охраны канонерок и миноносцев направлю «Баяна», «Аскольда», «Цесаревича», прикажу вывести на рейд «Ретвизана» и быть готовым прийти им на помощь в случае нужды, – согласился Витгефт. – Корабли до вас доберутся не раньше десяти часов утра, пока им протралят дорогу до Лунвантаня.

– И на этом спасибо, Вильгельм Карлович, – поблагодарил Кондратенко.

Как только вопрос о времени выхода судов был решен, он тотчас стал прощаться и уехал.

– Я через час выеду к Семенову и наутро постараюсь быть обратно, – сообщил генерал Звонареву. – Поставьте об этом в известность Науменко и никого больше. Даже от Смирнова это должно быть секретом. Поняли?

– Так точно, ваше превосходительство, – ответил прапорщик.

Было около полуночи, когда Кондратенко в сопровождении одного ординарца прибыл в штаб Семенова. После тяжелого боевого дня все уже спали, за исключением самого начальника отряда, бодрствовавшего в своей фанзе при тусклом свете коптящей свечи.