Порт-Артур. Том 1 - Степанов Александр Николаевич - Страница 143

– Какая же тут может быть коммерция?

– Очевидно, кому-то выгодно, чтобы мы занимались не тем, чем нужно.

Прапорщик слушал шагающего по кабинету генерала и не понимал его пассивного отношения к творящимся в Артуре безобразиям. Когда он высказал эту мысль вслух, Кондратенко сразу остановился.

– Такова вся наша государственная система. Артур не составляет исключения, – резко проговорил генерал.

Приход инженер-капитана Зедгенидзе прервал их разговор. Он был одним из ближайших помощников Кондратенко. Писаный красавец по наружности, он отличался необычайной скромностью в отношении женщин. Все свободное время отдавал музыке, которую в шутку называл своей единственной возлюбленной. С прибытием в Артур Кондратенко, еще до начала военных действий, Зедгенидзе сразу стал его верным сподвижником в деле укрепления Артура.

– Какие будут распоряжения вашего превосходительства? – справился, здороваясь, Зедгенидзе.

– Срочно выловить всех воров и взяточников в Артуре! – ответил с усмешкой генерал.

– Это совершенно невозможно, – улыбнулся капитан.

– Я решил немедленно прекратить все работы по укреплению центральной ограды крепости, как бессмысленные, и бросить все силы на западный участок, – проговорил Кондратенко.

– А Стессель?

– Попробую его уговорить. Смирнов со мной согласен.

– Значит, Стессель будет против.

– Злы вы на язык, Михаил Андреевич, – улыбнулся генерал.

Распределив работу между своими помощниками, Кондратенко уехал. Звонарев решил после работы заглянуть к Белым, где он давно не бывал. Дома оказалась только Мария Фоминична. Она попросила прапорщика съездить в госпиталь за Варей.

– Она уже две ночи не была дома. Берите верховых лошадей с ординарцем и обязательно вытащите ее из госпиталя. Беда моя, ни в чем она меры не знает.

Прапорщик охотно согласился. По вечерней прохладе он не торопясь добрался до госпиталя и нашел Варю в хирургическом отделении.

– Какими судьбами вы здесь, мой рыцарь без страха и упрека, – приветствовала его девушка.

– Приехал за вами. Кубань вас ожидает.

– Сейчас сдам дежурство, и поедем. – И девушка скрылась.

Через десять минут они уже ехали по направлению к Пушкинской школе.

– Заедем к учительницам, а заодно и справимся о здоровье Стаха, – предложила Варя.

Так и сделали.

В школе они застали Борейко, который принес «болящему» большую рыбину и свежий лук.

– У нас сегодня пир горой: достали на базаре ослятины, а тут еще рыба, – смеясь, сообщила Оля Селенина.

Звонарев справился о Стахе.

– Поправляется, можно надеяться на скорое выздоровление, – ответила Оля.

В это время из соседней комнаты вышла Леля и пригласила зайти к Стаху, который лежал весь перебинтованный на горе подушек.

– Меня, кажется, окончательно перевели в дивизию Кондратенко. Это явится лучшим лекарством для меня, – сообщил он.

Борейко хотел было сбегать за бутылкой вина, но Варя энергично запротестовала.

– При наличии подозрения на столбняк спиртные напитки строго воспрещаются, – докторским тоном заявила она.

– Не каркайте, господин профессор, никакого столбняка у меня не будет, – возразил Стах.

Звонарев справился, как идет жизнь на Утесе.

– Живем, как все в Артуре, слухами! То Куропаткин берет Цзинджоу и движется к Артуру. То японцы гонят его к Мукдену. Балтийская эскадра[140] то появляется около Шанхая, то оказывается еще в Кронштадте и Либаве[141]. Слухи и ничего достоверного, – ответил Борейко.

– Я слыхала, что нас скоро освободит Маньчжурская армия, – заметила Мария Петровна.

– Не верьте этому! – серьезно проговорил Борейко. – В скором будущем нам предстоит выдержать осаду не только с моря, но и с суши. Я слышал, что наши части уже отходят с Зеленых гор и собираются задержать противника на Волчьих горах, а от них совсем рукой подать до Артура. Если бы Куропаткин двигался к нам на выручку, то японцы тотчас потянулись бы к северу, а нас оставили в покое.

– В случае осады с суши госпитали, должно быть, перебросят на Ляотешань? – спросила Леля.

– Там их негде разместить! Кроме того, там нет воды. Да и доставка раненых в такую даль очень трудна. Половина из них умрет по дороге, – возразила Варя.

– Существующие госпитали останутся на месте, а новые будут открывать в казармах на Тигровке, на Белом волке. У нас на Утесе уже открывают лазарет, – пояснил Борейко.

– Но ведь его там всегда могут обстрелять с моря! – удивилась Варя.

– С тех пор как вы в апреле напугали японцев своим присутствием на Утесе во время бомбардировки, они не подходят к нам на пушечный выстрел. Разве что ночью иногда миноносцы рискуют подойти к берегу. Сейчас у нас совершенно спокойно. Рядом морское купанье, чистый воздух, одним словом, – форменная дача. Раненым и больным на Утесе будет гораздо спокойнее, чем здесь в городе, – объяснил поручик.

Посудачив еще об артурских делах, Звонарев и Варя стали прощаться. Было около полуночи, когда прапорщик сдал с рук на руки Варю ее матери.

– Надеюсь, ваши дела поправились и вы принесли свой должок? – без церемоний спросил Сахаров явившегося к нему Гантимурова.

– К сожалению, нет! Я пришел попросить у вас отсрочки.

– Больше не могу! Карточные долги порядочные люди выплачивают в суточный срок, а вы тянете уже две недели и не можете расплатиться.

– Где же я в осажденном городе возьму денег?

– Это не мое дело! Долг сделан, значит, его необходимо погасить.

Гантимуров взволнованно прошелся несколько раз по комнате.

– Вы на меня накидываете петлю, Василий Васильевич.

– Сами в нее лезете, дорогой мой!

– Возьмите мой портсигар, – предложил Гантимуров. – Это последняя моя наследственная драгоценность. Все, что осталось от миллионов моего отца, – усмехнулся он.

– Если не считать еще наследственного сифилиса!

Князь густо покраснел.

– Я поражаюсь зашей осведомленности…

– Это, как говорится, к слову пришлось. Я слышал, что вы думаете свататься к дочери Белого.

Взбешенный Гантимуров подлетел к сидевшему в качалке Сахарову.

– Не собираетесь ли вы довести до сведения папаши о моем недуге? Если так, то поберегитесь! Я ни перед чем не остановлюсь!

– Не волнуйтесь, я пошутил. Дело гораздо проще и лучше, чем вы думаете. Вы хорошо приняты у Стесселя. Станете почаще бывать там и сообщать мне всякие новости – политические, военные и просто сплетни. У нас в коммерции все может пригодиться.

– Только-то! Сколько вы мне за это дадите?

– Пятьдесят в месяц.

– За кого вы меня принимаете?

– Через день дам тридцать, а через два – ни копейки, ибо найду другого человека.

– Черт с вами, согласен.

– Конечно, ваши заработки очень могут повыситься, если вы сумеете достать что-либо секретное или не подлежащее оглашению.

– Но ведь у Стесселя, кроме военных секретов, никаких быть не может! Какая же тут коммерция?

– Юноша вы невинный! Разве война не коммерческое предприятие?

– Первый раз слышу о возможности та, кой постановки вопроса. Война – это проявление рыцарского духа народа.

– За рыцарями-то, мой друг, всегда стоят купцы, – поучительно проговорил Сахаров. – Поэтому, например, вопрос об обороне Артура имеет чисто коммерческий характер. Будет держаться Артур, будут высоко стоить русские ценные бумаги. Падет Артур, сразу упадут и курсы. Биржа – точнейший барометр человеческой жизни.

– Но ее ведь в Артуре нет!

– Зато есть в Шанхае, куда можно сообщать нужные сведения.

– Примите меня в долю! – попросил Гантимуров.

– Это надо заслужить, родной мой! Сперва посмотрим, на что вы годны.

– Я готов и, думаю, годен на все!

– Приятно слушать вас, молодой человек! Вы можете далеко пойти, но можете и навсегда остаться в Артуре, – с расстановкой проговорил Сахаров.