Порт-Артур. Том 1 - Степанов Александр Николаевич - Страница 118

– Если только Кондратенко не помешает, добавьте, Вера Алексеевна, – проговорил Фок.

– Его можно и обезвредить в случае чего. Он часто нарушает мои приказания. К этому можно придраться и отстранить его от дел, – сказал Стессель.

– Это делать надо осторожно, так как Кондратенко весьма популярен среди офицеров и солдат, – заметил Фок.

– С солдатней считаться не придется. Их дело маленькое: исполнять приказание начальства. А из офицеров нужно подобрать наиболее подходящих для такого дела – кто в бой не рвется, многосемеен и вообще обременен заботами о родственниках, – заключила свою мысль Вера Алексеевна.

Так и порешили.

Разгуливая теперь по набережной в ожидании приезда Смирнова, Стессель вновь повторял себе основной мотив сегодняшних своих выступлений на предстоящем заседании – возможно скорее выгнать моряков из Артура любыми средствами, чтобы затем развязать себе руки для дальнейших действий в Артуре.

В это время показалась коляска, в которой приехал Смирнов и его начальник штаба полковник Хвостов.

– Теперь все в сборе, можно и трогаться на «Севастополь», – проговорил Стессель.

Щеголеватый адмиральский катер быстро наполнился офицерами.

– Разрешите и мне с вами, ваше превосходительство, – попросил Сахаров у Стесселя.

– Садитесь, – пригласил Стессель.

Капитан поспешно прыгнул в катер.

– Отваливай, – скомандовал специально высланный для встречи Стесселя флаг-офицер адмирала Витгефта мичман Эллис.

Катер, разворачиваясь, отошел от пристани и направился к стоящему в западном бассейне под Тигровой горой «Севастополю». По пути он проходил мимо стоящих у входа миноносцев. Стессель вместе с Никитиным критически осматривали их. На некоторых судах было развешано для сушки матросское белье. Матросы не обращали никакого внимания на катер, прохаживались по палубе.

– Не эскадра, а богоугодное заведение, – возмущался Стессель. – Честь отдавать! – заорал он на спокойно глядевших на него с миноносцев матросов и погрозил им кулаком. – Пристать к этому миноносцу, – приказал он Эллису, – Вы что, мерзавцы, не видите, что едет генерал! – гаркнул он на матросов. – Кто здесь за старшего?

К борту подошел широкогрудый боцман и вытянулся перед генералом.

Стессель вскочил на банку и заорал:

– Фамилия твоя, сволочь? Название миноносца?

– Боцман Сизов, миноносец «Грозовой», – едва прошептал разбитыми губами матрос.

На шум выбежал из каюты лейтенант.

– Что у вас, плавучий «абак или военный корабль, лейтенант? – накинулся на него Стессель. – Я вас арестую! Марш сюда, я вас доставлю прямо к вашему Витгефту, пусть полюбуется на своих офицеров.

Опешивший лейтенант не сразу стал спускаться в катер.

– Живей, черт бы вас побрал! – прикрикнул Стессель.

– Я, ваше превосходительство, не привык… – начал было лейтенант.

– Он не привык, – передразнил Стессель, – я тоже не привык, чтобы мои приказания выполнялись не сразу, лейтенант. Можете возражать вашему адмиралу, а не мне.

– Правильно, почаще бы эту рвань так пробирали, смотришь, и толк бы был из них, – поддержал Стесселя Никитин.

– Вам так волноваться вредно, ваше превосходительство, – вмешался Кондратенко. – Надо сохранить спокойствие духа для предстоящего трудного совещания

– Эта сволочь хоть кого выведет из себя, – пробурчал Стессель, но тон все же сбавил.

Белый усиленно хмыкал и разглаживал свои пышные волосы, не одобряя Стесселя, он все же не вмешался в происходящее. Когда наконец катер подошел к «Севастополю», все облегченно вздохнули, радуясь окончанию неприятного переезда. По парадному трапу, у которого стояли фалрепные[128], Стессель поднялся на палубу броненосца, где был встречен командующим эскадрой адмиралом Витгефтом. На шкафуте[129] был выстроен почетный караул с оркестром. При появлении Стесселя матросы вскинули винтовки на караул, музыка заиграла марш, и под грохот салюта генерал обошел фронт матросов Как ни хотел генерал к чему-либо придраться, но все было в безукоризненном порядке. Матросы, все как на подбор, рослые, крепкие и прекрасно державшиеся, изо всех сил «ели глазами начальство».

– И с такими молодцами сидеть в здешней луже? – обратился Стессель к Витгефту, показывая на матросов. – Да от одного их взгляда японцы побегут к себе в Нагасаки. Спасибо, орлы, за службу молодецкую!

Отпустив караул, Стессель подошел к офицерам, выстроившимся на шканцах[130]. Витгефт представил каждого из них генералу. После этого все направились вниз в апартаменты адмирала, где должно было происходить совещание.

Звонарев, находившийся в хвосте стессельской свиты, с удивлением узнал в начальнике почетного караула Андрюшу Акинфиева и еще больше удивился, когда увидел на его плечах лейтенантокие эполеты, а на груди новенький Георгиевский крест. Когда и за что успел Андрюша получить эти награды, Звонарев не знал.

«То-то Рива оставила его при себе, – подумал прапорщик, – лейтенант и кавалер и влюблен в нее по уши, есть за что ухватиться».

Спускаясь вниз, он подошел к Андрюше и поспешил его поздравить.

– Когда же ты успел все это получить?

– Сегодня утром. Сам адмирал пришел ко мне в каюту и принес мне крест. Поскорей бы кончилось ваше заседание, тогда можно будет и на берег съехать, спрыснуть. Вот Рива удивится!

– Она еще не знает?

– И не подозревает. А ты с кем?

– С Кондратенко.

– Адъютантом у него?

– Нет, нечто вроде инженера для поручений.

– Освободишься, заходи за мной, вместе съедем на пристань. Вечером, когда вернется Рива, ждем тебя с Борейко. Будут Сойманов, Вася Витгефт, Эллис, – приглашал Андрюша.

Звонарев поблагодарил, обещая зайти, и побежал на заседание.

В просторной адмиральской каюте, отделанной мореным дубом, был поставлен длинный стол, покрытый красным сукном. Посредине одно против другого стояли два больших кресла, дальше – кресла поменьше, а по концам были расставлены простые стулья. Витгефт с моряками расположились по одну сторону стола, а на другой поместился Стессель со своей свитой.

– Ваше превосходительство и господа офицеры, – первым выступил Витгефт, – позвольте мне приветствовать от лица флота наших дорогих гостей, генерала Стесселя и его сподвижников. Надо надеяться, что мы сегодня благополучно разрешим все интересующие нас вопросы и уладим все имеющиеся недоразумения.

Вдруг поднялся, сердито откашлявшись, Никитин.

– Меня удивляет выступление адмирала Витгефта. Во-первых, мы – совсем не гости и приехали сюда по делам службы, а не для дружеских бесед. Во-вторых, когда собираются вместе воинские чины по служебным делам, то открывает собрание старший из присутствующих, каковым является генерал Стессель, а не адмирал Витгефт. Поэтому я полагаю, что начальник Квантунского укрепленного района и должен руководить нашим сегодняшним совещанием, – закончил генерал.

Стессель и Рейс одобрительно закивали, Витгефт же покраснел и, нервно одергивая китель, вскочил на ноги.

– Я думал… я полагал, что долг вежливости обязывает меня приветствовать вас, господа, но не возражаю… то есть прошу… генерала Стесселя руководить, – запутался адмирал в словах.

Стессель милостиво кивнул головой и поднялся.

– Вполне соглашаюсь с мнением генерала Никитина и удивляюсь… как бы оказать помягче… недогадливости, что ли, адмирала Витгефта. Я приехал сегодня на «Севастополь», как правильно заметил Владимир Николаевич, совсем не в гости. В гости ездят для развлечения и удовольствия. Какое же удовольствие может доставить мне, старому солдату, лицезрение бездействующей в напряженное военное время, хотя и вполне боеспособной эскадры? Кроме того, исключительный беспорядок, царящий на боевых кораблях, как я лично сегодня убедился на примере хотя бы того же миноносца «Грозового», не может доставить удовольствия никому, кроме наших врагов. Я приехал по делу и прежде всего для того, чтобы получить наконец от моряков членораздельный ответ: что дальше собирается делать эскадра? Попрежнему ли она будет соблюдать строгий «нейтралитет» в происходящей войне или нет? – Стессель остановился и победоносно оглядел собрание.