Замок Оборотня - Звездная Елена - Страница 62

Промолчал, разве что глаза сузились сильнее.

Молчим, значит… Я разместила обе ладони на его груди, чувствуя, как вздрагивают могучие мышцы под моими пальцами. Почему-то очень захотелось сделать ему больно, хоть немного. Зная, что на нем все заживет через минуту, я могла позволить себе чуть-чуть выйти за рамки человечности.

Взглянула в янтарные глаза и впилась ногтями в его кожу!

Не сильно, но ощутимо. Оборотень вздрогнул. Медленно, царапая кожу, двинула руки вниз, к напряженному животу.

Я хотела сделать ему больно?

Я сильно ошиблась. Потому что в тот миг, когда мои ногти начали вырисовывать на его теле красные борозды, Сонхейд вдруг задышал так, что вся грудная клетка ходуном заходила. И глаза он закрыл, только ноздри вздрагивали.

Откровенно психанув, усилила нажим, оцарапав до крови…

– Ким, – хриплый рык, – остановись… пожалуйста.

Замерла, потрясенно глядя на невменяемую альфа-сволочь. Или я чего-то не понимаю, или Сонхейд в дополнение ко всему еще и мазохист.

– Больно? – зло поинтересовалась я.

– Ким, – он распахнул глаза, взглянул на меня потемневшим от страсти взглядом и прорычал: – Никогда так не делай! Никогда! Ясно?!

Мило улыбнулась – впилась в него всеми ногтями и оцарапала живот. Взвыл! Не от боли, от наслаждения! Дернулся так, что едва не выломал спинку железной кровати, к которой наручники были пристегнуты.

Действительно мазохист? Я поверить не могла. А следовало бы.

Сонхейд дрожал. Весь. На висках проступили бисеринки пота, мускулы были напряжены до предела, казалось, тронь – взорвется. И глаза закрыты, только дышит – тяжело, напряженно, шумно, и губы кусает, словно сдержаться пытается.

– Сонхейд, – я убрала руки, даже за спину спрятала, – что с тобой?

– Ничего, – ответил, все так же с трудом дыша, – но тебе следует знать, Ким, волчицы царапают своих самцов исключительно в состоянии дикого возбуждения. Оцарапать до крови – фактически признание в том, что она потекла. Не царапай больше!

Замерла. Несколько секунд раздумывала над поступившей информацией, а после – плавно положила ладони на его грудь, впилась ногтями…

– Ким!!! – рык, потрясший стекла.

Провела вниз, оставляя десять красных борозд, первые, кстати, уже стремительно затягивались.

– Ким, хватит! – рык, переходящий в хрип.

Сжала его, дернувшегося всем телом, бедрами, а едва прекратил вырываться, ехидно процитировала его собственные слова:

– «Ты моя жена и моя леди, единственное, чем тебе позволено интересоваться, это моими пожеланиями в отношении наших ночей. Все!» – впилась ногтями еще сильнее и прошептала: – А ты, Сонхейд, для меня вообще никто, и указывать мне ты права не имеешь. Ясно?

Глаза распахнул мгновенно. И взгляд, полный ярости, хмурый, напряженный.

– Вспомнил? – наваждение схлынуло, возбуждения больше никакого, я просто была до безумия зла на него. – Приятно, когда твоим мнением не интересуются, а, Сонхейд? – начала я срываться. – Или, может, очень приятно возбуждаться вопреки собственному желанию?

Ни слова в ответ.

Только взгляд становится все более злым.

– А еще знаешь, что меня бесит? – почти крик. – Когда ты трогаешь все, что вздумается, абсолютно не интересуясь, хочу я этого или нет! И, кстати, может, стоит наглядно продемонстрировать, каково это, а?

Рывком села ниже, не глядя на оборотня, начала зло развязывать халат, и…

– Ким, – голос прозвучал хрипло и глухо, – не смей!

Усмехнулась, а затем, глядя ему в глаза, раскидала полы халата, обнажая все, что скрыто. И не глядя, потому что взгляда от потемневшего лица Сонхейда не отрывала, повела пальцами по напряженному каменному животу, ниже, по кости, еще ниже…

Судорожный вздох альфы, мое затаенное дыхание, и подрагивающие пальцы скользят по обжигающе горячей плоти. Я не смотрела туда, мне с избытком хватало невероятно захватывающего зрелища – Сонхейд!

Теряющий контроль Сонхейд.

Его грудная клетка хаотически вздымалась, глаза вдруг стали темными, почти черными, ноздри трепетали, смуглая кожа приобрела какой-то бронзовый оттенок, губы сжаты, могучие руки сжались в кулаки с такой силой, что проступившие вены, казалось, сейчас лопнут. И взгляд… какой-то затягивающий… невероятный. И он осматривал меня всю, скользя взглядом по груди, шее, губам, снова по шее вниз, вдоль ключиц, ниже, по каждой груди, еще ниже, словно лаская живот, и ниже, вглядываясь туда так, словно уже имел меня.

– Сонхейд! – Я дернулась, инстинктивно прикрыла ладонью черное кружево.

Темный звериный взгляд, с трудом оторвавшись, поднялся выше. Наши глаза встретились. В следующее мгновение оборотень улыбнулся. Хищно, опасно, зловеще как-то. И эта его демонстрация превосходства окончательно лишила меня страха.

– Кажется, кто-то возбужден? – Я сжала то, что уже с трудом сжималось, активно демонстрируя степень каменного желания Сонхейда.

Он не ответил. Впрочем, ответ тут и не требовался. И я, отпустив удерживаемое, потянулась, впиваясь ноготками в напряженные мускулы.

Дернулся. Но плевать совершенно. И коснувшись его губами, я прошептала:

– Жаль, разговора не вышло, Сонхейд. Зато месть за вчерашнее получилась просто замечательная. Вот полежи тут, весь возбужденный, и, может, поумнеешь.

После чего выпрямилась, окинула его насмешливым взглядом, встала, перешагнула через оборотня и спрыгнула с кровати.

Позади царило напряженное молчание.

Не оборачиваясь, подхватила заранее оставленный на стуле халат, надела и, завязывая пояс, направилась к двери. Открыла, вышла в коридор, плотненько прикрыла дубовую створку.

Ощущения были не особо приятные, зато хоть отомстила гаду!

Но с ликованием ничего не вышло – почти сразу за дверью раздался рык и звон цепей.

И скрежет.

И скрип дернувшейся кровати.

Мысленно прикинула возможности цепей в мое запястье толщиной с возможностями Сонхейда, поняла, что он явно проигрывает, и, насвистывая, отправилась вниз, собственно, продолжить несостоявшийся ужин.

Шаг – и почему-то вспомнилось, что Сонхейд тоже ничего не ел. И то, что вернулся голодный и уставший; и почему-то стало его жаль. Надо было бы хотя бы покормить, а потом уже мстить с размахом. Решила, что покормить можно и сейчас, хотя бы немного.

С тяжелым вздохом повернулась, подошла к спальне, открыла дверь и… застыла на пороге.

Оборотень рвал наручники!

Молча, решительно, зло!

Стоя у кровати с раскуроченным изголовьем, с цепями, которые свисали с покореженных стальных обручей, и с выражением абсолютной ярости на лице.

– Господи… – Я выдохнула это совершенно неосознанно.

Сонхейд вскинул голову и посмотрел на меня. Злой, звериный взгляд сковал ледяным ужасом. Оборотень молча сорвал наручник… разорванный ободок из стали шириной в мою ладонь с глухим ударом упал на пол.

Следом полетел второй.

А альфа, не отрывая от меня нехорошего взгляда потемневших от ярости глаз, повел плечами, затем с хрустом размял шею и усмехнулся.

Злая усмешка. Жестокая. Хищная.

Движение, четкое, резкое, отточенное – и он стал на шаг ближе.

Еще движение – халат упал на пол, открывая зверя во всей красе. В ужасающем блеске мощи, силы, ярости! Не прикрытой ничем. И оставленные моими ногтями кровоточащие царапины придавали его облику нечто кошмарное.

– Твою мать… – голос осип, меня начало потряхивать.

Трясти от ужаса!

Зверь не произнес ни слова, ни звука. Только глаза хищно прищурились и осанка чуть-чуть изменилась. А затем Сонхейд медленно, двигаясь плавно, с ленивой грацией хищника двинулся ко мне…

Это оказалось последней каплей!

С диким воплем я отшатнулась, захлопнула дверь и бросилась бежать. И почти сразу услышала, как отлетела, грохнулась о противоположную стену и упала дверь. И даже не оборачиваясь, точно знала – оборотень мчится за мной!

Бесшумно, беззвучно, уверенно и абсолютно точно превышая мою скорость.

Доигралась!