Золотая чаша - Плейн Белва - Страница 114

– Казалось бы, – проговорила она, качая головой, – казалось бы, война должна была хоть чему-то научить нас всех, и однако этого не произошло.

– Чему, например?

– Относиться лучше друг к другу, – ответила она просто.

Что-то словно ударило его в самое сердце, и он воскликнул:

– О, Мариан, дорогая моя девочка! Я никогда не причиню тебе боль!

Она взглянула на него с удивлением.

– Боль? Конечно же, ты этого никогда не сделаешь. Нет-нет, никогда. Моя первая любовь. Твои косички, свисающие над учебником по алгебре. Голубые ленты на твоем платье, кружащиеся вместе с тобой в танце. Твоя вуаль невесты и букет, дрожащий у тебя в руках.

Он прижался щекой к ее волосам.

«…Живи, дабы могли жить твои дети…»

Эти слова из древней священной книги словно вдруг вспыхнули у него в мозгу. Сей хлеб и строй дома, они означали. Живи в мире. Исцеляй. Не причиняй боли. Всему, что рождено под солнцем, давай возможность жить и процветать, и не нарушай покоя.

ГЛАВА 12

Именинный торт стоял на столе между двумя хрустальными вазами с желтыми нарциссами.

– Четыре свечки и еще одна, на вырост, – сказала Лия стоявшей рядом Хенни. – Завтра мы устраиваем праздник для детей, но сегодня мне хотелось, чтобы были только одни члены семьи.

Она с удовлетворением оглядела столовую, стены которой, оклеенные бело-зелеными обоями в крупную клетку, создавали у тебя ощущение, что перед тобой решетчатая ограда сада. Эти обои, объяснила с серьезным видом Лия, ввела в моду Элси де Вульф, использовавшая их при декорировании клуба «Колони». Да, подумала со вздохом Хенни, Лия понимает толк в подобных вещах; она модная женщина и, в отличие от меня, чувствует себя совершенно свободно в таких комнатах.

– А сейчас прабабушка разрежет торт, – объявила Лия.

Анжелика выглядела счастливой; ей нравился этот дом, и она также любила всякого рода церемонии. Она дала первый кусок Хэнку, и довольная улыбка расплылась по ее лицу, когда все тут же хором запели «С днем рождения».

– Ты знаешь, что тебя назвали в честь твоего прадедушки, дорогой? – спросила она Хэнка, щеки которого уже были измазаны шоколадным кремом.

– Я никогда этого не знала, – шепнула на ухо Хенни Лия. – Я думала, что называю его в честь моего отца.

– Ш-ш, – Хенни приложила палец к губам, и они обе хихикнули.

– Как же изменился мир с того времени, когда твой прадедушка был таким же маленьким мальчиком, как ты! – воскликнула Анжелика. – Мы жили совершенно в ином мире, когда он был молодым, когда я была молодой… – она умолкла и задумалась, устремив невидящий взгляд в пространство.

В последнее время мысли ее все чаще и чаще обращались к прошлому, к тем ужасным дням ее юности, когда ей пришлось столько выстрадать, в особенности к тому дню, когда к ним пришли солдаты северян, и ее отец был убит. Та война оставила неизгладимый след в ее душе, подумала Хенни, как и в нас – как в маленьком Хэнке – эта последняя война.

– Я только что подумал, – заметил Дэн, сидящий рядом с ней, – жаль, что дядя Дэвид не дожил до того, чтобы все это сейчас увидеть.

Хенни кивнула. Дядя Дэвид несомненно был бы рад узнать, что у нее с Дэном все хорошо и они вместе.

– Мир меняется каждый день, – сказал Пол. – Конечно, это трудно заметить, но только вспомните, что было двадцать лет назад, и вы это поймете. Хотя бы ты, Лия! Могла ли ты даже мечтать пять лет назад, что откроешь собственный магазин на Мэдисон-авеню?

Лия мгновенно ответила:

– Да. – И все рассмеялись.

– Я сманила двух белошвеек и двух портних из нижнего города, объяснила она. – Предложила им больше денег и приятное окружение. И теперь в бизнесе я буду известна под именем «Леа». Пожалуйста, не забудьте, где стоит ударение. Надо быть французом, чтобы чего-то добиться в моем деле. Но в магазине все будет действительно очень красиво, благодаря щедрости Бена. Бен ухмыльнулся.

– Не так уж я и щедр. Это все равно станет моим, так как в следующем месяце мы поженимся.

– Ну, выгода здесь обоюдная, – заметила Лия. – Я зато буду бесплатно пользоваться услугами адвоката.

– Она умница, – сказал Альфи Хенни. – Хотя и никогда не посещала колледжа, как и я. Так-то вот!

Мег принесла свою тарелку с куском торта и мороженым и, придвинув стул, села рядом с Хенни.

– Не знаю, что и делать, – пожаловалась она, когда ее отец отошел. – Меня приняли в Велсли и я хочу там учиться, я действительно хочу. Но мама считает, что девочкам совершенно нечего делать в колледже. Она хочет, чтобы я поехала в частную школу, скорее всего, в Швейцарии. Ее модные друзья все посылают туда своих дочек. И что хуже всего, она хочет вывезти меня в свет; она прилагает массу сил, чтобы этого добиться, но думаю у нее ничего не получится. Из меня просто не выйдет светской барышни, не тот тип.

Да, ты права, подумала Хенни, глядя на крупную фигуру и нежное честное лицо девушки; это правда, тут ничего не выйдет, как и со мной. Она сочувственно улыбнулась.

– Я всегда жалела о том, что мне не пришлось учиться в колледже. Давай позже все это как следует обсудим. Может, мне удастся убедить твоих родителей… Ой, смотри, они достают из коробок подарки, пойдем-ка в гостиную.

Бен, подхватив Хэнка на руки, понес его в библиотеку. Руки и ноги мальчика болтались в воздухе, и он заливался счастливым смехом.

Ребенок Лии, подумала Хенни, почувствовав внезапный укол ревности. И, однако, у него была точно такая же лучезарная улыбка, как и у Фредди. Она постоянно искала сходство между отцом и сыном в своем страстном желании не дать себе забыть Фредди, запечатлеть в своей памяти навечно его образ таким, каким он был при жизни, вплоть до мельчайших черточек: родинки на левой щеке между носом и подбородком, едва заметной щели между двумя передними зубами… Помни это, вновь и вновь повторяла она себе, а не окровавленное тело у подножия лестницы.

Ты будешь более счастлив, маленький Хэнк, ты и твоя мать будете более счастливы с Беном, чем вы могли бы быть… о прости меня, Фредди! Прости меня, но это так.

Дэн был на полу, раскрывая коробки и пакеты с игрушками. Все они были так чудесны! Поезда и ковбои, удивительные книжки, марионетки и индейцы, и огромный плюшевый кенгуру от Флоренс и Уолтера. Здесь, однако, не было ни одного игрушечного солдатика. Дэн это запретил.

Как странно, как всегда подумала Хенни, видеть Дэна в роскошной комнате с блестящими коробками и оберточной бумагой, раскиданной среди всех этих дорогих подарков. Деньги текли рекой. В основном они приходили от Дэна, но часть их сейчас будет приходить и от Лии, которая тоже, хотя и косвенно, будет делать деньги на войне, благодаря появившемуся новому классу богатых женщин.

Деньги, текущие рекой. И она снова с надеждой подумала, что это не испортит чудесного маленького мальчика. Ведь не испортили же деньги Пола! И она мельком взглянула на диван, где он сидел сейчас подле своей жены. Ребенок, судя по виду Мими, должен был появиться на свет со дня на день. Они оба выглядели такими счастливыми; вокруг Мими витала аура умиротворенности, которая может сделать беременную женщину такой красивой.

Пол заметил, что Хенни смотрит на него. Мгновение взгляд его был устремлен на нее, затем он перевел его на Дэна, затем снова на нее, явно радуясь за них. В чем бы ни состояла причина их размолвки, они явно помирились. Он оглядел их всех; своих родителей, разговаривающих сейчас с Лией и Беном, – он улыбнулся, подумав, что его мать несомненно станет одной из основных клиенток Лии; тут же была и Мег. Он вспомнил, как Фредди сказал, что Мег была добра к нему. Надо, подумал он приглядеться к ней повнимательнее сейчас, когда она стала взрослой.

Да, это был радостный день; семья была вместе, и все беды были позади. И он подумал о Фредди с его мягкими манерами; он тоже был бы рад, знай он все это.

Держа игрушечного кенгуру за лапы, Хэнк танцевал. И мысль о собственном ребенке, который должен был уже совсем скоро появиться на свет, наполнила сердце Пола огромной благодарностью. Он поймал руку Мими и крепко сжал ее пальчики.