К востоку от Эдема - Стейнбек Джон Эрнст - Страница 162

Этель, очевидно, догадалась, почему и как ее погнали из округа. Сама-то она тупа, как пробка, но ведь обязательно сболтнет кому-нибудь, а тот сразу смекнет что к чему. Разнесет, балаболка, как заболела Фей и как плохо выглядела, и про завещание разнесет.

Кейт начала задыхаться, от страха по телу побежали мурашки. Надо уезжать, в Нью-Йорк или еще куда. Даже дом можно бросить. Зачем ей еще деньги? И так за глаза хватит. Да, но если она исчезнет, а Этель проболтается какому-нибудь умнику — не будет ли ее отъезд уликой?

Она поднялась с постели и приняла двойную дозу брома.

С того времени ее ни на минуту не покидал страх. Она даже чуть ли не обрадовалась, когда ей сказали, что начавшиеся боли в пальцах — это признаки артрита. Злорадный голос внутри нашептывал, что болезнь — это ей в наказание.

Кейт вообще редко выбиралась в центр, а теперь ей и подавно не хотелось появляться там. Она заметила, что мужчины на улице узнают ее и украдкой оглядываются. Вдруг ей встретится лицо, как у Карла, и глаза, как у Сэма.

Потом она велела сделать пристройку и покрасить ее в серый цвет. Глаза от яркого режет, объясняла она и сама поверила в свою выдумку. Теперь уже ей щипало глаза после каждой вылазки в город. Она буквально заставляла себя раз в неделю выходить из дома.

Некоторые умудряются иметь одновременно два противоположных мнения об одном и том же. Кейт относилась к их числу. Она не только внушила себе, что у нее глаза болят от яркого света, но и что ее серая комната — как глубокая земляная нора, пещера, убежище, где ее не достанет посторонний взгляд. Однажды, сидя по своему обыкновению в кресле, обложенная подушками, Кейт подумала, не прорубить ли в пристройке потайную дверь, чтобы скрыться в случае чего. И тут же эту мысль вытеснила другая, даже не мысль, — она нутром почувствовала, что тогда она будет совершенно беззащитной. Если она может выбраться отсюда через эту дверь, то через нее можно забраться и сюда: что-то уже окружает дом, подкрадывается по ночам к самым стенам и безмолвно заглядывает через окно внутрь. Кейт приходилось пересиливать себя, чтобы по понедельникам выйти из дома. Она страшно перепугалась, заметив, что Кейл следит за ней, а когда он подошел к калитке, ее охватил ужас.

Кейт зарылась головой в мягкие подушки, и невесомая тяжесть капель брома смежила ей веки.

Страна незаметно сползала к войне, напуганная и зачарованная ею. Почти шестьдесят лет американцы не испытывали невзгод и ужасов войны. Распря с Испанией была скорее просто вооруженной экспедицией. В ноябре 1916 года мистер Вильсон был переизбран президентом благодаря его предвыборным обещаниям не дать втянуть нас в войну и с одновременным наказом проводить твердую линию, что неизбежно толкало нас к войне. Оживилось предпринимательство, начали расти цены. По городам и весям рыскали англичане-агенты, скупая продовольствие и одежду, металл и химикаты. Страна была возбуждена. Народ не верил, что начнется война, и сам же готовил ее. Жизнь в Салинасской долине мало чем изменилась.

Кейл и Арон шли в школу.

— Не выспался? — спросил Арон.

— С чего ты взял?

— Я слышал, когда ты пришел. В четыре утра. И что только в такую поздноту делал?

— По улицам гулял, думал все. Слушай, ты не хочешь бросить школу и перебраться на ферму?

— Зачем?

— Хозяйством заняться, денег отцу заработать.

— Нет, я в колледж хочу. Хоть завтра бы уехал. Над нами весь город смеется. Тошно мне здесь.

— Ты просто свихнулся.

— Ничего я не свихнулся. Разве это я даром потратил деньги? Разве я придумал эту затею с салатом? А ребята дразнят меня. И на колледж теперь вряд ли денег хватит.

— Не нарочно же он деньги даром потратил.

— Не нарочно, а потратил.

— До колледжа тебе еще этот год трубить и весь следующий, — сказал Кейл.

— Как будто сам не знаю.

— Слушай, а если засесть как следует, может, успеешь на будущее лето к вступительным экзаменам подготовиться?

Арон круто повернулся к брату.

— Нет, не успею.

— А я думаю, успеешь. Поговори с нашим директором. Наверняка и преподобный Рольф словечко замолвит.

— Я хочу отсюда уехать насовсем, — сказал Арон. Не могу я больше слышать — Салатная башка, Салатная башка. Надоели мне их приставания.

— А как Абра?

— Абра умница, всегда сообразит, что правильно.

— А она не против, чтобы ты уехал? — осторожно спросил Кейл.

— Она сделает, как я захочу.

Кейл подумал и сказал:

— Знаешь что, я хочу попробовать зашибить деньгу. Если как следует возьмешься и сдашь экзамены на год раньше, я за колледж заплачу.

— Честно?

— Честно.

— Сейчас же поговорю с директором! — Арон ускорил шаг.

— Подожди! — позвал брата Кейл. — Если он пойдет навстречу, не говори ничего отцу, ладно?

— Почему же не сказать?

— Ну, ему приятнее будет, когда придешь и скажешь: вот, досрочно сдал.

— Не вижу разницы.

— Не видишь?

— Нет, — стоял на своем Арон. — По-моему, глупо скрывать.

Кейлу неудержимо хотелось крикнуть: «А я знаю, чем наша мать занимается! Хочешь, сам увидишь!» Чтобы братца до костей пробрало.

Перед самым звонком Кейл поймал в коридоре Абру.

— Слушай, что это с Ароном творится?

— А что с ним творится?

— Сама знаешь.

— В облаках витает, вот и все. Священника нашего работа, вот и все.

— Он тебя хоть домой-то провожает?

— А как же! Только я его все равно насквозь вижу. Ангелочек с крылышками.

— Он все еще из-за истории с салатом переживает.

— Да знаю, — сказала Абра. — Я уж по-всякому его успокаиваю. Но, может, ему нравится — переживать.

— Как это — нравится?

— Так.

После ужина Кейл спросил у Адама:

— Папа, ты не будешь возражать, если я в пятницу поеду на ферму?

Адам повернулся к сыну.

— Зачем?

— Ну, просто так, посмотреть.

— Арон тоже едет?

— Нет, я один хочу.

— Ну что ж, почему не съездить. Ли, ты не против?

— Не против. — Ли внимательно посмотрел на Кейла. — Что, на землю потянуло?

— Хочу попробовать хозяйством заняться, па, если, конечно, ты разрешишь.