Сочинения в двух томах. Том 2 - Юм Дэвид - Страница 83

Мы часто наблюдаем среди варварских народов, а иногда и среди цивилизованных наций, что, когда иссякнет весь запас лести по адресу неограниченных властителей, когда каждое их человеческое качество будет превознесено до крайности, их подобострастные придворные начинают в конце концов представлять их в виде подлинных божеств и указывать народу на них как на предмет поклонения. Но разве не более естественно, что люди в конце концов начинают представлять ограниченное божество, которое вначале считается лишь непосредственным творцом отдельных благ и зол в жизни, верховным творцом и преобразователем вселенной?

Там, где такое представление о верховном божестве уже установлено, оно должно, естественно, ослаблять почитание других божеств и уменьшать их влияние, однако если среди данной нации распространено мнение о существовании какого-либо подчиненного бога-покровите-ля, какого-либо святого или ангела, то обращения людей к этому божеству постепенно начинают усиливаться и доходят до обожания, подобающего их верховному божеству. Дева Мария, будучи сперва только добропорядочной женщиной, мало-помалу узурпировала многие атрибуты Всемогущего, пока реформация не положила предела этому процессу. Бог и святой Николай играют одинаковую роль во всех молитвах и просьбах московитов.

Подобным образом божество, из-за любви превратившееся в быка для того, чтобы похитить Европу, а из-за честолюбия свергшее с престола своего отца Сатурна, стало затем Optimus Maximus 38 у язычников. Подобным же образом бог Авраама, Исаака и Иакова сделался верховным божеством евреев, или Яхве.

Доктрина якобинского ордена39, отрицавшего непорочное зачатие, никогда не имела успеха, хотя политические соображения и мешали Римско-католической Церкви осудить ее. Вся популярность выпала на долю кордельеров40. Но в XV столетии, как мы узнаем от Буленвилье 140, один итальянский кордельер стал утверждать, что в течение тех трех дней, когда Христос был погребен, связь его ипостасей оказалась нарушена, так что его человеческая природа не могла быть истинным объектом почитания в течение данного периода. Даже не обладая даром предвидения, не трудно было бы предсказать, что такое грубое и нечестивое богохульство не могло не вызвать проклятий со стороны народа. Это послужило поводом для сильных нападок со стороны якобинского ордена, который таким образом был несколько вознагражден за свои неудачи в борьбе против непорочного зачатия.

Вместо того чтобы расстаться с этой склонностью к восхвалению, защитники религии всех времен запутывались вследствие ее в самых странных нелепостях и противоречиях.

Гомер в одном месте называет Океан и Тефию родоначальниками всех вещей в соответствии с установленной мифологией и преданиями греков, но в других местах он не может удержаться от того, чтобы наделить таким почетным титулом Юпитера42, царствующее божество, которое он в силу этого называет отцом богов и людей. Он забывает, что каждый храм, каждая улица были наполнены предками, дядьями, братьями и сестрами того же Юпитера, который в действительности был не чем иным, как выскочкой, отцеубийцей и узурпатором. Такое же противоречие можно найти и у Гесиода, и оно тем менее извинительно, что намерением последнего было составление истинной генеалогии богов.

Если бы существовала религия (и мы действительно вправе подозревать в подобной непоследовательности магометанскую религию), которая временами придавала бы Божеству как творцу неба и земли самые возвышенные черты, а временами низводила бы его с точки зрения его сил и способностей почти на один уровень с людьми и приписывала бы ему одновременно соответствующие слабости морального характера, пристрастия и аффекты, то такую религию, после того как она исчезла бы с лица земли, стали бы приводить в качестве примера тех несообразностей, которые порождаются грубыми, примитивными, натуральными представлениями человечества, противоречащими его постоянной склонности к лести и преувеличению. Ничто не могло бы послужить более убедительным доказательством божественного происхождения той или иной религии (а к счастью, именно так и обстоит дело с христианством), чем открытие того, что она свободна от противоречий, столь свойственных человеческой природе.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОЙ ДОКТРИНЫ

Несомненно, что хотя простой народ в соответствии со своими первоначальными понятиями представляет себе Божество существом ограниченным и считает его лишь частной причиной здоровья или болезни, изобилия или нужды, благополучия или неудач, однако, когда ему внушают более возвышенные идеи, он считает опасным не соглашаться с последними. Разве вы скажете, что ваше божество ограниченно, а его совершенства имеют предел, что оно может быть побеждено некоторой высшей силой, что оно подвержено человеческим аффектам, страданиям и немощам, что оно имеет начало и может иметь конец? Этого люди не смеют утверждать, и, думая, что безопаснее согласиться вознести более возвышенные панегирики божеству, они стараются приобрести его милости посредством притворной восторженности и преданности. В качестве подтверждения этого мы можем заметить, что согласие простого народа в данном случае является чисто словесным и что он не в силах представить себе те возвышенные качества, которые как будто приписываются им Божеству. Его истинное представление о последнем, несмотря на все напыщенные речи, остается столь же скудным и поверхностным, как и раньше.

Изначальный разум, являющийся первоначалом всех вещей, говорят маги, открывается непосредственно только нашему духу и уму; но этот разум поместил солнце в качестве своего образа в видимую вселенную, и лучи, которые блестящее светило рассеивает по земле и небу, являются слабым отражением славы, пребывающей в более высоких сферах. Если вы хотите избежать неудовольствия этого божественного существа, вы никогда не должны становиться босой ногой на землю и вам не следует плевать в огонь и заливать его водой, хотя бы он пожирал целый город141. Кто может выразить словами совершенство Всемогущего, восклицают магометане. Даже самые благородные из его творений по сравнению с ним не что иное, как прах и мусор. Сколь недоступными для человеческих представлений должны быть его бесконечные совершенства! Его улыбка и благосклонность навсегда делают людей счастливыми; и наилучший способ приобрести

эту благосклонность для ваших детей состоит в том, чтобы отрезать у них, пока они еще младенцы, маленький кусочек кожи размером в полфартинга. Возьмите, говорят католики, два кусочка сукна142 величиною в 1 или 11/2 квадратного дюйма, прикрепите их углами к двум веревочкам или тесемкам длиною около 16 дюймов, перекиньте последние через голову так, чтобы один из кусочков сукна лежал на вашей груди, а другой — на спине, прикасаясь к вашей коже,—нет лучшего средства для снискания благосклонности бесконечного Существа, пребывающего во веки веков.

Геты, которых обычно называют бессмертными вследствие их твердой веры в бессмертие души, были истинными теистами и унитариями. Они признавали свое божество, Замолксиса, единственным истинным богом и утверждали, что объектом почитания всех остальных народов являются одни лишь фикции и химеры. Но разве их религиозные принципы были более утонченными благодаря этим исключительным претензиям? Каждый пятый год они приносили в жертву человека, которого отправляли посланцем к своему божеству, чтобы известить его о своих нуждах и потребностях; а когда гремел гром, они бывали так возмущены этим, что в ответ на вызов божества пускали в него стрелы и не отказывались от борьбы с ним, ибо не считали ее неравной. Так по крайней мере рассказывает Геродот о теизме бессмертных гетов 143.

ГЛАВА VIII

ПРИЛИВ И отлив ПОЛИТЕИЗМА И ТЕИЗМА

Примечательно, что принципы религии испытывают в человеческом духе нечто вроде прилива и отлива и что у людей наблюдается природная склонность подниматься от идолопоклонства к теизму и от теизма снова опускаться до идолопоклонства. Простой народ, т. е. собственно все человечество, за исключением немногих людей, будучи невежественным и непросвещенным, никогда не возносит своего взора к небесам и не проникает своим умом в скрытое строение растительных и животных организмов настолько глубоко, чтобы открыть высший дух или изначальное провидёние, которое внесло порядок в каждую часть природы. Он рассматривает все эти чудесные произведения с более узкой, эгоистической точки зрения; считая, что его собственное счастье или несчастье зависит от тайного влияния и непредвиденного стечения внешних обстоятельств, он с постоянным вниманием следит за неизвестными причинами, которые, действуя властно, но безмолвно, управляют всеми указанными естественными событиями и распределяют наслаждения и страдания, благо и зло. К таким неизвестным причинам люди обращаются в любом критическом случае, и эта всеобщая видимость (appearance), этот смутный образ являются постоянными объектами человеческих надежд и страхов, желаний и опасений. Постепенно деятельное воображение людей, не довольствуясь таким непрестанно занимающим его отвлеченным представлением объектов, начинает придавать последним большую определенность и воплощать их в образы, более соответствующие свойственному людям способу мышления. Оно изображает их чувствующими и разумными существами, подобными людям, движимыми любовью и ненавистью, идущими на уступки под влиянием подарков и просьб, молитв и жертвоприношений. Отсюда берет начало религия, и отсюда же проистекает идолопоклонство, или политеизм.