Сочинения в двух томах. Том 2 - Юм Дэвид - Страница 36

2. Всякое благо и зло, как бы они ни возникали, вызывают различные аффекты и страсти в соответствии с тем аспектом, в котором их рассматривают.

Когда благо достоверно или весьма вероятно, оно производит радость. Зло при таких же условиях порождает печаль или грусть.

Когда добро или зло недостоверно, возникает страх или надежда в зависимости от степени недостоверности того или другого.

Желание возбуждается благом, как таковым, а отвращение—злом. Воля проявляется тогда, когда можно добиться блага или избежать зла при помощи какого-нибудь душевного или телесного акта.

3. Ни один из этих аффектов, за исключением надежды и страха, по-видимому, не содержит в себе ничего любопытного или примечательного, последние же, будучи выведены из вероятности какого-либо блага или зла, являются смешанными аффектами, что и привлекает наше внимание.

Вероятность проистекает из борьбы противоположных возможностей или причин, вследствие которой наш дух не может остановиться на какой-нибудь из сторон, но непосредственно переходит от одной к другой; сейчас он принужден рассматривать объект как существующий, а в следующий момент—как несуществующий. Воображение или ум (understanding) — называйте его как хотите—колеблется между противоположными точками зрения и хотя, быть может, чаще обращается к одной стороне, чем к другой, но не может остановиться на чем-либо в силу противодействия причин или шансов. Поочередно одерживает верх pro и contra данного вопроса, а наш дух, рассматривая объекты с их противоположными причинами, запутывается в противоречии, которое разрушает всякую достоверность, всякое установленное мнение.

Предположим теперь, что объект, относительно которого мы сомневаемся, вызывает желание или отвращение. Очевидно, что в зависимости от колебания в ту или другую сторону наш дух должен переживать мгновенное впечатление радости или печали. Объект, существование которого для нас желательно, доставляет нам удовлетворение, когда мы думаем о производящих его причинах, и в силу того же основания вызывает в нас печаль или неудовольствие при противоположной мысли; таким образом, поскольку наш ум во всех только вероятных вопросах колеблется между противоположными точками зрения, сердце должно точно так же колебаться между противоположными эмоциями.

Рассматривая человеческий дух, мы увидим, что в отношении аффектов он подобен не духовому инструменту, который при чередовании отдельных нот тотчас же перестает издавать звук, как только прекращается дыхание, а скорее струнному инструменту, который после каждого удара продолжает вибрировать и издавать звук, лишь постепенно и незаметно замирающий. Воображение крайне быстро и подвижно. Но аффекты медленны и устойчивы. В силу этого если перед нами предстает объект, который доставляет воображению возможность рассматривать его с разных точек зрения, а аффектам—разнообразные эмоции, то воображение, правда, может менять свои точки зрения с большой быстротой, зато каждый отдельный удар [по струнам нашего духа] не дает чистой и раздельной ноты аффекта, напротив, один аффект всегда слит и смешан с другим. В зависимости от того, склоняется ли вероятность к благу или злу, в этой смеси будет преобладать аффект радости или печали; и эти аффекты, оказавшись перемешаны из-за противоположных точек зрения, на которые встает воображение, путем своего соединения образуют аффекты надежды или страха.

4. Поскольку эта теория, по-видимому, непосредственно очевидна, мы будем более кратки, приводя наши доказательства.

Аффекты страха и надежды могут возникнуть, когда шансы обеих сторон равны и нельзя открыть преобладания одной из них над другой. Более того, в такой ситуации аффекты, пожалуй, наиболее сильны, так как нашему духу тогда не на чем остановиться и он находится во власти сильнейшей неуверенности. Придайте большую степень вероятности горю, и вы тотчас увидите, что этот аффект распространится по всей смеси и окрасит ее в оттенок страха. Увеличивайте еще больше соответствующую вероятность, а вместе с тем горе, и страх будет получать все большее и большее преобладание до тех пор, пока незаметно не перейдет в чистое горе по мере постепенного ослабления радости. Доведя аффект до такого состояния, уменьшите горе посредством операции, противоположной той, путем которой раньше усиливали его, т. е. уменьшите его вероятность, и вы увидите, что аффект будет постепенно проясняться, пока он постепенно не перейдет в надежду, которая снова таким же образом, слабо и постепенно, будет переходить в радость по мере того, как вы станете усиливать эту часть смеси, увеличивая соответствующую вероятность. Не является ли все это ясным доказательством того, что аффекты страха и надежды представляют собой смесь горя и радости, подобно тому как в оптике доказательством того, что окрашенный солнечный луч, проходящий через призму, состоит из двух других лучей, считается тот факт, что при усилении или уменьшении интенсивности того или иного из этих лучей каждый из них получает большее или меньшее преобладание в составном луче.

5. Вероятность бывает двух родов: или объект сам по себе в действительности недостоверен и существование и несуществование его зависят от случая, или объект сам по себе достоверен, но наше суждение о нем недостоверно, ибо мы находим целый ряд доказательств «за» и «против». Оба указанных вида вероятности вызывают страх и надежду, что может быть объяснено лишь наличием у них одного и того же свойства, а именно той недостоверности, того колебания, которые они сообщают аффекту благодаря противоположности точек зрения, присущей им обоим.

6. Обычно надежду и страх вызывают вероятные благо или зло, ибо вероятность, будучи колеблющимся, непостоянным способом созерцания объекта, естественно порождает соответствующее смешение и изменчивость аффектов. Но можно заметить, что и в том случае, когда такое смешение может быть вызвано другими причинами, аффекты надежды и страха все-таки возникнут даже без наличия вероятности.

Зло, рассматриваемое как только возможное, иногда порождает страх, в особенности если оно очень велико. Человек не может без содрогания думать о чрезвычайных страданиях и мучениях, в особенности если ему грозит хоть малейшая опасность испытать их. Малая степень вероятности возмещается здесь большой степенью зла.

Однако страх могут вызывать даже невозможные бедствия, например мы содрогаемся, стоя на краю пропасти, хотя знаем, что находимся в полной безопасности и что от нас зависит, сделать ли шаг дальше или нет. Непосредственно наличие зла влияет на наше воображение и вызывает определенный вид веры. Но мысль о нашей безопасности тотчас же уничтожает эту веру, причем возникает аффект такого же рода, как те противоположные аффекты, которые порождаются взаимным противодействием причин.

Достоверные несчастья иногда вызывают такой же страх, как и возможные или невозможные. Человек, сидящий в крепкой, строго охраняемой тюрьме и лишенный малейшей возможности бежать оттуда, дрожит при мысли о пытках, к которым его приговорили. Зло неминуемо и неотвратимо, но наш дух не в силах остановиться на нем; это-то колебание, эта-то недостоверность и порождают аффект, похожий на страх.

7. Однако надежда или страх возникают не только тогда, когда недостоверно само существование блага или зла, но и в том случае, когда недостоверен их род. Если кто-нибудь узнает, что внезапно убит один из его сыновей, то очевидно, что аффект, вызванный этим событием, не превратится в горе до тех пор, пока отец не получит достоверных известий о том, которого из своих сыновей он потерял. И хотя все возможные ответы на вопрос порождают тут один и тот же аффект, однако аффект этот не может установиться: ему передаются от воображения колебание и неустойчивость, похожие как по своей причине, так и по вызываемому ими ощущению на смешение и борьбу горя и радости.