Сочинения в двух томах. Том 2 - Юм Дэвид - Страница 209

18

Так, если причина определяется как то, что порождает что-либо, легко заметить, что порождение—синоним причинения. Такое же возражение можно сделать и в связи с определением причины как того, благодаря чему что-либо существует, ибо что подразумевается под словами благодаря чему'? Если бы сказали: причина есть то, после чего что-либо постоянно существует, мы поняли бы такое определение, ибо действительно мы только это и знаем в связи с данным вопросом. Это постоянство и составляет самую сущность необходимости, другой же идеи о последней у нас нет.

19

Поскольку все заключения, касающиеся фактов или причин, основаны исключительно на привычке, можно спросить: как же случается, что люди так сильно превосходят животных, а один человек—другого в [искусстве] рассуждения? Разве одна и та же привычка не оказывает одинакового влияния на всех?

Мы постараемся объяснить здесь вкратце большую разницу, существующую между человеческими умами; после этого причину различия между людьми и животными будет уже легко понять.

1. Прожив некоторое время и свыкнувшись с единообразием природы, мы приобретаем общую привычку, в силу которой всегда переносим известное на неизвестное и представляем себе, что последнее обладает сходством с первым. В силу этого общего принципа привычки мы считаем даже один эксперимент достаточным основанием для заключения и ожидаем сходного явления с некоторой степенью достоверности, если эксперимент был произведен точно и свободен от воздействия всяких посторонних условий. Поэтому считается очень важным наблюдать следствия вещей; а так как один человек может сильно превосходить другого во внимании, памяти и наблюдательности, то это делает их заключения очень различными.

2. Если действие производится благодаря совместной деятельности нескольких причин, один ум может оказаться намного более широким, чем другой, более способным объять всю систему объектов и правильно вывести их следствия.

3. Один человек способен вывести более длинный ряд следствий, чем другой.

4. Немногие люди могут думать долго, не спутывая мыслей и не принимая одну за другую; бывают разные степени этого недостатка.

20

Plutarch, in Vita Catonis Min.50, 19.

21

Конечно, ни один индиец не мог бы знать из опыта, замерзает ли вода в холодном климате, ведь там природа находится в совершенно незнакомом ему состоянии, результаты которого он не может узнать a priori. Это было бы для него совершенно новым опытом, а результаты такового всегда неопределенны. Иногда, конечно, можно предполагать на основании аналогии, каков будет этот результат, но предположение это так и останется предположением. Надо сознаться, что в данном случае явление замерзания происходит вопреки правилам аналогии и ни один разумный индиец не мог бы его предвидеть. Действие холода на воду не постепенно и не зависит от степеней холода; как только вода достигает точки замерзания, она в одно мгновение переходит из совершенно жидкого состояния в состояние полной твердости. В силу этого подобное явление может быть названо необычным и требующим очень веских свидетельств для того, чтобы вызвать доверие у людей, живущих в теплом климате; но все же оно не чудесно и не противоречит тому порядку природы, который единообразно наблюдается нами на опыте при одинаковых условиях. Жители Суматры всегда видели воду жидкой в своем климате, и замерзание их рек должно бы считаться чудом. Но они никогда не видели воды в Московии в зимнее время и поэтому не могут знать ничего достоверного о влиянии на нее [холода] в этой стране53.

22

Иногда явление само по себе может и не казаться противоречащим законам природы, но тем не менее, осуществись оно, и его можно было бы в силу известных условий назвать чудом, потому что фактически оно противоречит этим законам. Так, если бы какое-нибудь лицо, ссылаясь на власть, дарованную ему от Божества, могло повелеть больному стать здоровым, здоровому—пасть мертвым, облакам— изливать дождь, ветрам—дуть—словом, могло бы повелеть совершиться множеству естественных явлений, которые тотчас же и произошли бы согласно его приказанию, эти явления могли бы по справедливости считаться чудесами, потому что они в данном случае действительно противоречат законам природы. Если останется подозрение, что явление и приказание совпали случайно,—чуда нет и нет нарушения законов природы. Если же это подозрение устранено, то очевидно, что чудо и нарушение этих законов налицо, ибо ничто не может быть столь противно природе, как тот факт, что голос или приказание человека могут будто бы произвести такое действие. Чудо может быть точно определено как нарушение закона природы особым велением Божества или вмешательством какого-нибудь невидимого деятеля. Чудо может быть или доступно наблюдению людей, или нет,—это не изменяет его природы и сущности. Если бы дом или корабль поднялся на воздух, это было бы явным чудом, но, если бы поднялось на воздух перо при недостаточной для этого силе ветра, такое явление было бы таким же истинным, хотя и не столь явным для нас, чудом.

23

Hist., lib. V, cap. 857. Светоний рассказывает об этом событии почти так же в Vita Vesp., 7.

24

Книга эта была написана г. Монжероном, советником и судьей парижского парламента61, человеком влиятельным и твердым, пострадавшим за свое дело: говорят, что он сидит теперь в тюрьме из-за своей книги.

Есть еще другая книга в трех томах (она называется «Recueil des Miracles de l’Abbé Paris»62), в которой рассказываются многие из указанных чудес; она снабжена очень хорошо написанными вводными рассуждениями. Однако через все эти рассуждения проходит странное сравнение чудес Спасителя с чудесами аббата Пари, причем утверждается, что достоверность последних равна достоверности первых: как будто свидетельства людей могли быть когда-нибудь поставлены на одну доску со свидетельством самого Бога, водившего пером вдохновенных авторов! Если считать свидетельства последних обыкновенными людскими показаниями, то, конечно, автор французской книги еще очень скромен в своем сравнении, так как он мог бы с некоторым основанием утверждать, что чудеса янсенистов сильно превосходят чудеса Спасителя по очевидности и достоверности. Нижеследующие подробности взяты из подлинных документов, которые опубликованы в названной книге.

Многие из чудес аббата Пари были тотчас же засвидетельствованы в парижской консистории, или епископском суде, перед лицом кардинала де Ноайля, честность и ум которого никогда не оспаривали даже его враги.

Сменивший его архиепископ был врагом янсенистов, благодаря чему его и поставили во главе епархии. Тем не менее двадцать два парижских настоятеля, или кюре, вполне серьезно настаивают на том, чтобы он рассмотрел эти чудеса, известные, по их словам, всему миру и бесспорно достоверные. Но он благоразумно отказался от этого.

Партия молинистов63 старалась подорвать доверие к указанным чудесам, в частности к случаю с мадемуазель Ле Франк. Но уже помимо того, что способ их действий был во многих отношениях в высшей степени неправилен, в особенности потому, что они вызвали только часть свидетелей-янсенистов, вдобавок подкупленных ими, помимо этого, говорю я, они вскоре были подавлены целой массой новых свидетелей числом до ста двадцати, лиц состоятельных и пользовавшихся уважением в Париже; все эти люди подтвердили чудо клятвой. Затем было сделано торжественное и серьезное воззвание к парламенту, но правительство запретило последнему вмешиваться в это дело, ибо было наконец замечено, что когда люди относятся к чему-нибудь со слишком горячим усердием и энтузиазмом, то наибольшая нелепость может быть подтверждена посредством самых сильных свидетельств, и, если кто-нибудь окажется столь наивным, что попробует рассмотреть данный случай с такой точки зрения и найти пробелы в показаниях свидетелей, он почти наверное будет побежден. Слишком уж жалок был бы тот обман, который не одержал бы верха при таком споре.