Выстрел (ЛП) - Блэр Э. К. - Страница 38

Я не могу подавить стоны, которые вырываются из меня, унижая меня, и затем к моим стонам присоединяются стоны Деклана, когда его оргазм отражает мой. Ощущение его члена, пульсирующего внутри меня, пока мои стенки сжимаются вокруг него, продлевают мой оргазм, который я хотела бы остановить, но он проходит сквозь меня, удерживая меня в заложниках у мужчины позади меня. Наши руки крепко переплетены все время, как будто он знает, как мне тяжело и это его способ оказать мне поддержку.

Через секунду он отпускает меня и быстро расстегивает ремень с моих рук, и они безжизненно падают на кровать, а его тело опускается поверх моего. Я не могу на него смотреть. Я не могу даже открыть глаза. Когда мой оргазм утихает, удовольствие между моих ног остается, как напоминание о произошедшем. Я быстро беру себя в руки, пока Деклан сдвигается с меня на кровать и притягивает в свои объятия.

Я поднимаю колени вверх, и когда делаю это, он баюкает меня в своих объятиях, нашептывая мне на ушко. Я сосредотачиваюсь на звуке его голоса, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце. Глубоко вдохнув, я задаюсь вопросом, как я собираюсь вновь пройти через секс с ним. Я слишком уязвима — слишком жива — слишком разгорячена — слишком разорвана — и в реальности. Я хочу плакать, но не могу, поэтому кладу голову на грудь Деклана и эгоистично принимаю утешение, которое он предлагает, потому что у меня нет иного выбора. Он держит меня, успокаивая, пока я слушаю его ровное сердцебиение.

— Поговори со мной, — просит он.

— Нет желания болтать

— Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной. Расскажи, почему ты боролась со мной.

— Я не боролась, — пытаюсь отрицать.

Повернувшись на бок, чтобы оказаться лицом ко мне, он берет меня под коленку и вытягивает мою ногу на его бедро, сближая нас, и говорит:

— Я чувствовал тебя, Нина. Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной. Я напугал тебя?

Да.

— Нет.

— Я сделал тебе больно?

Да.

— Нет.

— Тогда что? — спрашивает он тихо, в выражении его лица видно беспокойство.

Пытаясь уменьшить то, что вылезает в моей голове, я оборачиваю руки вокруг его шеи, обнимая его сильнее, и говорю:

— Ты просто такой по-настоящему властный, и я думаю... да... может быть, ты немного пугаешь меня.

— Прости, — говорит он, прижимая свой лоб к моему. — Посмотри на меня.

Когда я открываю глаза, он впивается в меня взглядом, придвигая свой нос к моему носу.

— Я не хочу пугать тебя. Не хочу причинять боль. Я только хочу быть ближе к тебе, и это единственный способ, который я знаю.

— Тебе не надо извиняться за то, какой ты, — тихо выдыхаю я. — Это. Твои объятия. Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Так что просто обнимай меня, хорошо?

И он так и делает, очень долго, пока я пытаюсь прочистить голову. Мы просто обнимаем друг друга, а затем он берет мою руку, облизывает мою ладонь, прежде чем целует ее и прижимает к своей груди.

— Ты поглощаешь меня, ты знаешь это?

Я качаю головой и говорю:

— Я полагаю, что большую часть времени раздражаю тебя.

— Так и есть, — смеется он. — Твой остроумный ротик раздражает меня, но в то же время мне нравится это в тебе. Ты не принимаешь мое дерьмо, и мне нравится это. Но в то же время, я нуждаюсь в том, чтобы ты была способна принять мою фигню. Я требовательный и упрямый. И я не готов изменить это, поскольку я наслаждаюсь контролем.

— Почему?

Он произносит на выдохе:

— Давай не говорить об этих «почему». Не сегодня.

— Однажды?

— Однажды, дорогая, — говорит он, притягивая меня ближе к своему обнаженному телу. — Ты можешь остаться на ночь?

— Ммм хмм. Беннетт уехал в Майами на несколько дней. Я твоя до его возвращения.

Отклонив голову, он бросает в меня смертельный взгляд и язвительно говорит:

— Нет.

— Нет?

— Ты моя независимо от того, где он находится. Здесь или нет. Я не очень-то хорошо умею делиться с другими.

Я колеблюсь секунду и затем говорю:

— Это не так-то просто. Он не тот, кем кажется, Деклан.

— Что это значит?

— Просто... это нелегко.

Он качает головой в смятении, и я тихо повторяю:

— Это не так-то легко.

Он легонько проводит своими губами по моим, целуя, и я чувствую холод его дыхания, когда он шепчет:

— Я не жду, что с тобой будет легко, но этого недостаточно, чтобы остановить меня от того, чтобы заполучить тебя.

И с этими словами я целую его, позволяя ему наслаждаться моим сладким ядом. Он может контролировать меня в постели, что, несомненно, заставит меня еще настрадаться, но, в конце концов, я приму боль, потому что знаю, что буду в состоянии уничтожить его, чтобы спасти себя, чтобы вернуть себе все, что у меня украли, когда мне было всего пять лет.

Глава 21

Настоящее

Пробуждение в постели Деклана было безмятежным. Безмятежным каждым омерзительным способом. Его руки были на мне повсюду, в то время как его лицо было спрятано между моих ног, прежде чем он притянул меня на свои колени. Он завел руки мне за спину и держал их там своими руками, пока я трахала его. И вновь, он переплел и держал наши пальцы вместе, пока я кончала. Если быть честной, то мне требовалась его поддержка, потому что то, что он заставлял меня чувствовать во время секса, было мучительно и тревожно. Я не хотела, чтобы секс был приятным. Он не должен быть таким.

Но он не дал мне иного выбора, поэтому я солгала ему, сказав, что Клара приедет в мою квартиру, и мне надо там появиться, чтобы не вызвать подозрений. Мне просто нужно было убежать от него. Как только я возвращаюсь домой, я принимаю обжигающе горячий душ, отмывая каждую мою часть, но ничто не может очистить меня так, как Пик. Я чувствую, что ломаюсь и прекращаю бороться. Никогда в жизни я не хотела чувствовать то, что меня заставил ощутить Деклан. Когда картинки прошлой ночи и этого утра всплывают у меня в голове, слезы начинают свободно струиться по щекам, а в животе гниет отвращение.

Неспособная удержать все в себе, я выхожу из душа, падаю на колени, и меня неудержимо рвет. Болезненной смесью слюны, самой рвоты и слез. Образы Деклана, Карла, ремня, плоти, спермы, того старого матраса, вони подвала, запаха Деклана, моей ненормальной ненависти к Беннетту, моего одиночество без Пика, надгробного камня отца. Все это поглощает меня. Я слышу, чувствую, вижу, и затем еще один мощный позыв поднимает все вверх по моему горлу и отправляет в туалет.

В данный момент я ненавижу свою жизнь. Я ненавижу все в этой дерьмовой жизни, от которой так отчаянно хочу освободиться. Из меня вырываются рыдания, и я падаю на холодный пол и лежу, мокрая и обнаженная, а по комнате витает запах рвоты. И когда закрываю глаза, вижу папочку.

— Принцесса, что ты делаешь? — сонным голосом бормочет он, когда я пробираюсь к нему под одеяло.

— Я испугалась.

Он помогает натянуть на меня одеяло, а затем обнимает меня и говорит:

— Никто не причинит тебя боль. Я всегда защищу тебя. Теперь расскажи, что напугало тебя.

— Я не помню. Я просто проснулась и уже была напугана.

— Плохой сон?

Я киваю головой у его груди и съеживаюсь под покрывалами, говоря:

— Можно я посплю с тобой, папочка?

— Ты не хочешь возвращаться в свою кровать?

— Нет, я хочу побыть с тобой.

Его большие руки сжимают меня крепче.

— Ну как я могу сказать тебе «нет»? — говорит он и целует меня в лоб, щетина на его подбородке щекочет мою кожу, заставляя меня хихикать.

— Папочка! Щекотно! — взвизгиваю я, и как только слова вылетают из моего рта, он смеется и опускает свое лицо к моей шее, притворяясь, что ест меня. Мы вдвоем громко смеемся в темной комнате, кубарем катаясь по его постели.

Я начинаю щипать его за бока, и он откатывается на свою сторону, широко улыбаясь, и хихикает.