Завещание - Стаут Рекс - Страница 55

— Я никогда не надеюсь на своих клиентов. Пускай они на меня надеются.

— На сей раз им не повезло. А ведь еще утром вы вполне могли выкрутиться. Например, рассказать о том, что узнали от миссис Хауторн, как молодой Данн нашел василек. Или о том, как Эйприл Хауторн разговаривала с Нейоми Кари, изображая миссис Хауторн. Причем нам прекрасно известно, что Гудвин ее там видел, когда вы с настоящей миссис Хауторн сидели в библиотеке. Эти и многие другие вещи мы намерены обсудить в надлежащей обстановке. Вставайте и надевайте шляпу, у меня внизу машина.

Вулф посмотрел на него недоверчиво и произнес:

— Глупости. Чего вам нужно?

— Хватит, я уже утром все объяснил, и что хорошего из этого получилось? — Кремер поднялся. — Поехали, нас ждут у Скиннера.

— Сегодня воскресенье, мистер Кремер.

— Правильно. И поручителя вы найдете не раньше завтрашнего дня. Мы подберем для вас самые большие нары.

— Но это же гротеск!

— Считайте как угодно. Идемте. Мне надоело перед вами распинаться.

— Так вы всерьез, да?

— Конечно!

— В таком случае, прошу повременить. Мне нужны три-четыре минуты, чтобы продиктовать письмо в вашем присутствии.

— Кому? — подозрительно спросил Кремер.

— Услышите.

Кремер с минуту постоял в нерешительности, потом уселся опять и буркнул:

— Валяйте.

— Арчи, твой блокнот, — распорядился Вулф.

Я приготовился записывать.

Вулф откинулся в кресле, закрыл глаза и монотонно принялся диктовать.

«Главному редактору „Газетт“

мистеру В.В. Оливеру

Дорогой мистер Оливер!

Инспектор Фергус Кремер арестовал меня как свидетеля по делу об убийствах Хауторн-Кари (возможно, я не сумею выйти под залог до понедельника). Поэтому я собираюсь предать вышеозначенного инспектора и его начальство всеобщему осмеянию.

Вам хорошо известно, стоит ли доверять моим словам. Я предлагаю опубликовать нижеизложенные факты в выпуске, который выйдет у Вас в понедельник. Мой арест спровоцирован профессиональными раздорами и завистью. Благодаря оригинальной интерпретации вещественных доказательств я обнаружил убийцу. Но пока не готов назвать его имя полиции, которая станет все путать (можете намекнуть и на худшее) — и в конце концов засветит ловушку, приготовленную мною для преступника. Поэтому в свое время (можете сказать: скоро) его арест осуществит представитель «Газетт». Он же доставит убийцу в полицию с доказательствами его вины. Я непременно буду выпущен под залог самое позднее к полудню понедельника. Не откажите в любезности приехать ко мне домой в половине второго к ленчу, мы обсудим сумму, которую ваша газета заплатит за мой подарок, а также разные технические подробности.

С наилучшими пожеланиями, искренне Ваш…»

— Заделай мою подпись и позаботься о том, чтобы мистер Оливер получил эту бумагу до десяти часов завтрашнего вечера. — Вулф поднялся на ноги и буркнул: — Ну, сэр. Я готов.

Даже не пошевелившись, Кремер заявил:

— Оливер ничего не получит, я заберу и Гудвина.

Вулф пожал плечами.

— Это отсрочит дело на сутки. Мое письмо появится в «Газетт» во вторник вместо понедельника.

— Он не посмеет. И вы тоже. Вы что, законы не знаете? Оливер не станет на них посягать. Так…

— Пф! Законы! Да если убийца будет отдан в руки правосудия, и не один, а с вескими доказательствами его вины, они прослывут настоящими героями…

— Вы потеряете свою лицензию.

— Зато получу от «Газетт» столько, что смогу наконец отдохнуть от дел.

— Блефуете?

— Ни капельки. Я же договорился с мистером Оливером.

Кремер поглядел на меня, я ему сочувственно подмигнул. Тогда, склонив голову к плечу, он воззрился на Вулфа. И вдруг вся кровь бросилась ему в лицо, оно стало растерянным и жалким.

Стукнув кулаком по столу, он вскочил и завопил на Вулфа:

— Садитесь, вы, проклятый носорог! Садитесь немедленно!

Зазвонил телефон.

Я потянулся за трубкой и услышал нетерпеливый голос Фреда Даркина:

— Арчи? Приезжай как можно скорее. Я опять там, где был, теперь уже с мертвецом на руках, во всяком случае, он вполне может им стать.

— Извините, — вежливо произнес я, — но я, к сожалению, не могу сообщить об этом мистеру Вулфу. Впрочем, сам он все равно не приедет. У него посетитель из полиции. Подождите, пожалуйста, у аппарата.

Я обратился к Вулфу, придерживая трубку таким образом, чтобы Фред все слышал:

— Это тот самый Даусон. Помните, еще днем он звонил? Предлагает несколько блоков сигарет из Венесуэлы, по сотне за десяток. У него есть…

— Сейчас поехать не могу.

— Да я-то понимаю…

— А ты съезди. Скажи, что уже выходишь.

Я заговорил в микрофон:

— Мистер Вулф просит передать, что возьмет их, если они в хорошем состоянии, мистер Даусон. Я скоро примчусь. Минут через пятнадцать.

Я положил трубку и вышел из кабинета.

Тревожило меня только то, что, если у Кремера появится подозрение, ему будет легче легкого подойти к телефону и выяснить, откуда звонили, но, судя по физиономии, мысли у него были заняты совсем другим.

Машина Кремера стояла перед нашим домом впритык к моему «родстеру». Я весело приветствовал двух полицейских, сидящих там на передних местах, вскочил на своего «коня» и отбыл. Конечно, им вряд ли приказывали следовать за мной, но я все же завернул на Тридцать четвертую улицу и немного переждал, а потом уже поспешил на окраину города.

В это время июльского воскресенья город был почти пуст, а мне предстояло проехать чуть больше мили.

Я остановился там же, где и накануне, — поодаль от нужного дома, дошел до него пешком, нажал на кнопку под табличкой «Даусон», дождался щелчка и поднялся на второй этаж.

В самом конце холла, у приоткрытых дверей, обнаружились два свидетельства применения грубой силы. Во-первых, в щепки был истерзан дверной косяк, а во-вторых, значительно пострадало лицо Фреда Даркина. Левая его сторона распухла, на правой красовались огромный синяк и ссадина.

— Ох! — сказал я. — Так, значит, ты — мертвец?

— Заткнись! — бросил он беззлобно. — Вот, взгляни-ка.

Я поспешил за ним в квартиру и предо мной предстали новые доказательства насилия. Стол и стулья были перевернуты, ковры сбиты, а на полу лежал Гленн Прескотт. Он вовсю таращился на нас. Его физиономия являла собой совсем уже плачевное зрелище, все вокруг было измазано кровью, особенно воротничок, галстук и рубашка адвоката.