Капли великой реки - Хироюки Ицуки - Страница 19

Среди прочих часто пели песню «Эй, молодёжь». Её написал Нуяма Хироси. Я помню, там были такие слова:

Я думаю, эта песня возникла на базе убеждения, что для прекрасной души, то есть духовного подвига, и для поддержания веры нужно крепкое тело. Тут сразу вспоминается известное изречение: «В здоровом теле здоровый дух».

В то время казалось, что это действительно так и есть. С таким чувством мы пели и слушали эту песню. Но сейчас, я думаю, любой знает, что вовсе не обязательно сильный дух и прекрасная душа содержатся в крепком теле.

Меняются и смешиваются ценностные критерии, но телесное здоровье всё же остаётся одной из основ, однако если задаться вопросом, достаточно ли иметь только сильное и здоровое тело, то, разумеется, ответ будет — недостаточно.

Мне представляется, что внутри физического тела человека, так сказать под кожей, течёт некая невидимая субстанция, скажем, дух, воля или назовём это «душа», и именно из этого формируется личность.

Мне приходилось слышать рассказы Клайва Николя[33] о том, как он ездил в экспедиции на Южный полюс и в другие подобные места, и вот что он говорит.

На Южном полюсе, и вообще в экстремальных условиях, бывают, говорит он, периоды, когда приходится долго находиться в палатке и изо дня в день просто терпеливо выжидать среди снега, ветра и льда. И какие же люди оказываются наиболее выносливыми, до конца преодолевая всё и при этом не теряя себя? По словам Николя, это вовсе не обязательно люди с могучим организмом и так называемым «мужским характером».

К примеру, жизнь в палатке на Южном полюсе неизбежно ведёт к тому, что человек становится малоактивным, и, поскольку в подобном месте нет нужды заботиться о внешних приличиях, можно совершенно не обращать внимания на свой вид и манеры. И всё-таки есть люди, которые и в таких условиях по утрам тщательно умываются, бреются, ходят в аккуратной одежде и с приглаженными волосами, не забывают говорить своим спутникам «доброе утро» и «приятного аппетита». Такие люди с прочными навыками поведения в обществе бывают на удивление крепкими и выносливыми, и в тяжелейших условиях они до конца держатся без единого стона. Мне это свидетельство показалось весьма примечательным.

Может представиться, что такие вещи, как вежливость и внешний вид, в экстремальных условиях важны в последнюю очередь. Однако оказывается, что в действительности люди, которые и тут используют вежливые слова «доброе утро», «спасибо» или же тратят скудные капли воды на умывание, бреются, по возможности аккуратно одеваются и не забывают о правилах этикета в отношениях с другими, — такого типа люди, верные усвоенным с детства привычкам, до конца не сдаются и не стонут, они более выносливы, чем могучие гиганты. Услышишь такое — и думаешь: «Да, вот вам и новый ключ к выживанию…»

Можно сказать, что это же справедливо и в отношении самых трагических условий, в каких оказывались люди двадцатого века, — существования в концлагере Аушвиц.

Во время Второй мировой войны в нацистской Германии евреев забирали для массового истребления в специально созданных концентрационных лагерях, а самым страшным местом массовых убийств был Аушвиц.

Человек по имени Виктор Франкл, который чудесным образом спасся из этого ада, издал записки, в которых донёс до нас всё то, что там происходило. Записки эти переведены и вышли в Японии в виде книги, которая называется «Ночь и мгла». Для многих эта книга стала негромогласной декларацией жестокости человеческого бытия и сияющего драгоценным светом величия жизни, книгу и сейчас читают, успех её оказался долгим.

Меня в этой книге более всего интересовало то, каким образом Франки сумел чудесным образом выжить в чрезвычайных обстоятельствах и поведать о своём возвращении к жизни, притом, что почти все остальные умерли. Там было много всего. Но среди прочего был один особенно впечатляющий эпизод.

Как врач-психиатр, Франкл посчитал, что людям для выживания в экстремальных условиях важно сохранить способность чувствовать, важны человеческие эмоции: радость и гнев, смех и грусть. После бесчувствия приходит только смерть. И вот он посоветовался с самыми близкими товарищами, и они решили, что хорошо бы каждый день сочинять какие-то интересные и весёлые истории и делиться ими друг с другом — может быть, это сможет их рассмешить.

Казалось бы, какой смысл в том, чтобы в нечеловеческих условиях, когда каждый не знает, что ждёт его завтра, придумывать смешные истории и вместе над ними потешаться? Но нет же! В концлагере, не ведая, доживут ли до следующего дня, они изо всех сил выдумывали весёлые шутки, делились ими друг с другом, и их истощённые тела беззвучно сотрясались, поскольку смеяться не было сил.

Возложив на себя такую обязанность, они каждый день неукоснительно её выполняли, словно отрабатывали ещё одну трудовую норму, но мне думается, что именно это сыграло важнейшую роль в чудесном возрождении Франкла к жизни.

Здесь мы ясно видим, что юмор — это не пустое времяпрепровождение, а нечто важное, что укрепляет человеческий дух в условиях, когда поистине люди перестают быть людьми.

Точно так же есть люди, в которых очень развита восприимчивость к окружающему пейзажу. Некоторые даже на принудительных работах в лагере всматриваются в отражение голых зимних ветвей в луже: «Совсем как у Рембрандта…» В действительности, именно люди с таким восприятием мира оказались сильнее и жизнеспособнее в бесчеловечных условиях трудовых лагерей.

По-моему, эпизоды, о которых говорилось выше, очень живо доказывают, что не одно здоровье и физическая сила позволяют людям переносить тяжёлые условия жизни.

РАНЬШЕ «ТЕЛО» И «ДУХ» БЫЛИ ЕДИНЫ

В прежние времена «тело» и «дух» естественным образом сливались воедино, поэтому науки о человеке, или гуманитарные отрасли знания и разделы культуры, являлись чрезвычайно широкой областью — цельной, комплексной, почти космической.

Возьмём, например, медицину, к которой это тоже относится. Медицина Древней Греции, исламская медицина, индийская, а также китайская медицина рассматривали человека как живое целое. Считалось, что всё в человеке находится в равновесии, а если баланс нарушается, то это служит причиной болезни.

Считающийся отцом медицины древнегреческий философ Гиппократ оставил своим ученикам две заповеди. Первая такова: «Не навреди». Вторая: «Чти естественное выздоровление».

Казалось бы, эти наставления Гиппократа, которые можно назвать его завещанием, совершенно потерялись перед лицом медицины, вставшей под влиянием декартовского дуализма исключительно на естественно-научные позиции. Но похоже, что последователи Гиппократа глубоко в душе сохранили верность его заповедям.

Недавно я услышал от одного врача поистине удивительную и очень трогательную историю.

Этому доктору за семьдесят, и он уже много лет занимается в Токио медицинской практикой. В его больницу нередко обращаются люди с тяжёлыми заболеваниями, такими, которые принято лечить в специализированных отделениях больших клиник. К нему они приходят как к домашнему доктору. И среди его пациентов оказались муж и жена, у обоих был рак.

Сначала пришла жена, у неё был быстро прогрессирующий рак, и по прогнозам врачей ей оставалось жить три месяца.

Муж этой женщины с юности был, мягко говоря, искателем приключений, а говоря грубо — пустым прожектёром и, после того как приложил руки к самым разным видам бизнеса и торговли, остался без гроша. Это загнало его в долги, а в те редкие периоды, когда дела шли неплохо, он бегал за женщинами и играл на деньги, совершенно не оглядываясь на свою семью.