Хранительница тайн - Мортон Кейт - Страница 63

Только раз, в ночь на понедельник, Дороти вновь посетили страхи, мучившие ее последние недели в больнице. Роуз и Айрис разъехались по домам. Лорел пришлось вскочить и на ощупь искать в коридоре выключатель. Сколько раз мама вот так же бежала на ее крики, чтобы прогнать ночных чудовищ, а потом долго сидела, гладя дочку по голове, и шептала: «Ш-ш-ш, маленькая моя. Ш-ш-ш, все хорошо». Несмотря на все, что Лорел узнала за последнее время, она считала своим почетным долгом утешить маму, как та когда-то утешала ее. И правильно, что эта обязанность легла именно на старшую дочь. В какой-то мере она искупает то, что сбежала из дома, что не была тут, когда умер отец, что всю жизнь думала только о себе и своем искусстве.

Лорел забралась к маме под одеяло и прижала ее к себе – крепко, но бережно. Дороти была в испарине, ночная рубашка взмокла от пота, сухонькое тело дрожало.

– Это я виновата, Лорел. Я виновата во всем.

– Ш-ш-ш, – утешала дочь. – Все хорошо.

– Она погибла из-за меня.

– Знаю, знаю. – Лорел вспомнила Генри Дженкинса и его уверения, что Вивьен обманом заманили туда, где она погибла. – Не надо, мама. Все давно в прошлом.

Дороти задышала ровнее, и Лорел задумалась, какое же странное чувство – любовь. Она выяснила о маме столько плохого, а любит ее все так же крепко. Страшная правда не уничтожила дочернюю привязанность… Да, но крах иллюзий раздавил бы Лорел, если бы она ему поддалась. Крах иллюзий, стыд и беспомощность. Не то чтобы Лорел ждала от матери святости. Она не ребенок и, в отличие от Джерри, не думает, будто Дороти Николсон каким-то чудом окажется ни в чем не виновна, просто потому, что она – их мать. Вовсе нет. Лорел – реалистка, она понимает, что мама – живой человек и когда-то совершала дурные поступки, в точности как сама Лорел. Однако картина прежней жизни Дороти, которая складывалась у Лорел в голове, все тягостные последние открытия…

– Он пришел за мной.

Лорел настолько ушла в свои мысли, что слабый мамин голос заставил ее вздрогнуть.

– Что такое, мам?

– Я пыталась спрятаться, но он меня разыскал.

Лорел поняла, что мама говорит о Генри Дженкинсе. Разговор вновь приблизился к тем событиям шестьдесят первого года.

– Его больше нет, мам. Он не вернется.

Шепот:

– Я убила его, Лорел.

У Лорел перехватило дыхание. Она зашептала в ответ:

– Я знаю.

– Простишь ли ты меня?

Этот вопрос Лорел себе даже не задавала и сейчас, в темной тишине маминой спальни, смогла выговорить только:

– Ш-ш-ш. Теперь все будет хорошо, мам. Я тебя люблю.

Несколькими часами позже, когда солнце только-только вставало над деревьями, Лорел передала эстафету Роуз и направилась к зеленому «мини».

– Снова в Лондон? – спросила Роуз, провожая ее по садовой дорожке.

– Сегодня в Оксфорд.

– А, в Оксфорд? – Роуз потеребила бусы. – Еще какие-то исследования?

– Да.

– Подбираешься ближе к тому, что ищешь?

– Знаешь, Рози, – сказала Лорел, усаживаясь за руль и захлопывая дверцу, – кажется, да. – Она улыбнулась, помахала рукой и дала задний ход, радуясь, что может ускользнуть, не дожидаясь новых вопросов, а значит, не должна экспромтом сочинять какие-нибудь сложные уклончивые ответы.

В пятницу сотрудник читального зала Британской библиотеки как будто даже обрадовался ее просьбе найти «малоизвестные мемуары» и еще больше оживился, когда Лорел задала следующий вопрос: есть ли способ узнать, что сталось с письмами мисс Кэти Эллис после ее смерти. Он решительно нахмурился, глядя в компьютерный экран, и принялся делать пометки в блокноте. Надежды Лорел вспыхивали и гасли с каждым движением его бровей. Наконец такое пристальное внимание утомило библиотекаря, и он сказал, что поиски займут некоторое время, и не могла бы она пока заняться чем-нибудь другим. Лорел поняла намек, вышла на улицу выкурить сигаретку (ну, если совсем честно, три) и минут двадцать нервно расхаживала перед зданием, прежде чем вернуться в читальный зал.

Поиск оказался успешным. Сотрудник с торжествующе-усталым видом марафонца, одолевшего дистанцию, придвинул Лорел листок и сказал: «Нашел вашу Кэти Эллис». Во всяком случае, он нашел, где лежат ее бумаги. Все они хранились в библиотеке Нью-колледжа в Оксфорде. Кэти Эллис писала там докторскую, и после ее смерти в сентябре тысяча девятьсот восемьдесят третьего года архив покойной передали в библиотеку. Там же имелся и экземпляр мемуаров, но Лорел рассудила, что скорее найдет нужные сведения в самих письмах.

Она оставила «мини» на стоянке в Торнхилле и села на оксфордский автобус. Водитель посоветовал сойти на Хай-стрит напротив Квинс-колледжа, что Лорел и сделала, потом прошла мимо Болдлианской библиотеки, по Холлиуэлл-стрит, и оказалась перед главным входом в Нью-колледж. Она никогда не уставала восхищаться удивительной красотой университета: каждый древний камень, каждая башенка и шпиль рвались в небеса, – однако сегодня ей было некогда глазеть по сторонам. Лорел сунула руки в карманы, нагнулась, пряча лицо от холодного ветра, и заспешила к библиотеке.

Внутри ее встретил молодой человек с кудлатыми иссиня-черными волосами. Лорел объяснила, кто она и зачем пришла, добавив, что в пятницу сотрудник Британской библиотеки звонил сюда и договаривался о встрече.

– Да, да, я с ним и разговаривал, – ответил молодой человек, уже успевший сообщить, что его зовут Бен и что он практикант. – Вас интересует архив одного из наших выпускников.

– Бумаги Кэти Эллис.

– Да-да. Я принес их для вас из башни.

– Здорово. Спасибо.

– Не стоит благодарности. Я рад любому предлогу забраться на башню. – Он улыбнулся и заговорщицки подался вперед. – Там винтовая лестница, а вход на нее через потайную дверь в стене главного зала. Как в Хогвартсе.

Лорел, разумеется, читала «Гарри Поттера» и не хуже других понимала очарование старых зданий, однако часы работы библиотеки не резиновые, а письма Кэти Эллис лежали в двух шагах отсюда. Она не готова была потратить на обсуждение детских книг или архитектуры даже одну минуту, поэтому улыбнулась с притворным непониманием (Хогвартс?), Бен глянул на нее жалостливо (маггл), и с этим было покончено.

– Письма сейчас в читальном зале архива, – сказал Бен. – Я вас провожу, хорошо? Тут такой лабиринт, с первого раза не найдешь.

Всю дорогу по длинному каменному коридору он увлеченно рассказывал историю Нью-колледжа. Наконец, после множества поворотов, они оказались в комнате со столами. Ее окна выходили на заросшую плющом средневековую стену.

– Ну вот, – сказал Бен, останавливаясь перед столом, на котором лежали штук двадцать одинаковых коробок. – Удобно вам тут будет?

– Думаю, да.

– Вот и отлично. Рядом с коробками есть перчатки – наденьте их, прежде чем трогать документы. Если я понадоблюсь, то я здесь. – Он указал на стол в углу, заваленный грудой документов. – Расшифровываю.

Из опасения нарваться на лекцию Лорел не стала спрашивать, что это значит, и Бен, кивнув, отошел.

Лорел выждала минутку и негромко присвистнула в гробовой тишине библиотеки – наконец-то она наедине с письмами Кэти Эллис! – потом размяла пальцы (почему-то ей показалось, что начать надо именно с этого), надела очки, натянула белые перчатки и приступила к поиску ответов.

Коробки были одинаковые, из бурого экологичного картона, размером с том энциклопедии. На каждой стояли какие-то буквы и циферки – надо понимать, каталожный номер. Лорел подумала было проконсультироваться у Бена, но слушать увлеченный рассказ об истории архивного дела ей не хотелось. Вроде бы коробки лежали в хронологическом порядке… Лорел решила, что разберется по ходу дела.

В коробке номер один оказалось несколько конвертов. Лорел открыла первый: там лежало штук двадцать писем, перевязанных ленточкой, и кусок картона, чтобы они не мялись. Она еще раз оглядела всю стопку. Кэти Эллис, очевидно, вела обширную переписку, но с кем?

Надо думать, письма разложены по дате получения. Но наверняка же есть способ найти искомое, не перерывая все подряд!