Ведьма и закон - Чепенко Евгения - Страница 74

– Да. Я заходил, а они у входа спорили.

– О чем спорили?

– Не знаю. Там был зеркальный диалект, а я человеческие языки тогда только учить начал. Только и понимал что «я», «ты». Самое простое.

– Дальше.

– Дальше я прошел быстро мимо, и все.

– А кольцо?

– Кольцо заметил, потому что он руку держал напротив лица профессора. И она, то есть рука, искрилась. Такое не пропустишь и рассматривать не останешься.

– ПС в ход пускал, – встрепенулся Иму.

Однако остальные члены группы его энтузиазм разделить пока воздержались. Конечно, гражданское лицо имело право использовать личный «посыл» лишь в случае самообороны, коей здесь и не веяло, но не веяло лишь на первый взгляд. Неизвестно, о чем шла речь между собеседниками и насколько это повлияло на поведение Дингира.

– Так чтоб очевидно – не скажу, но было очень похоже на то, да и вид у него был далеко не дружелюбный.

– Это все? – уточнил Ликург.

– Все!

– Уверен?

– Уверен!

Врать у Йорка выходило не слишком хорошо, так что сомнений у Эйдолона не возникло.

– Хорошо. У вас там отличная система охраны. Не выходи пока за периметр, это опасно. И мать не выпускай.

Альв кивнул, и на этом Лик потерял к нему интерес. Как, впрочем, и все в комнате. Даже Маруся, и та, заканчивая анализ, включила слух. В окружающем пространстве явственно ощущалось напряжение. И исходило оно от их бога.

– Он подставился, – тихо, словно само собой разумеющееся, констатировал Эйдолон после недолгих раздумий.

– Что? – высказала общее удивление русалка.

– Он с самого начала просчитал ходы и расставил указатели. Нападение, визит к Козловой, пространное замечание. Признание теперь будет выглядеть косвенным. Защитник выставит его несчастным влюбленным идиотом: молодой бог под действием инстинкта влюбляется в нимфу, а затем обвиняет себя в том, что с ней произошло. Сворачивайтесь, – отдал неожиданный приказ Лик. – Я знаю, где Зайцев. Гор, вызывай третью группу «5А», только там сразу две чистокровные фоморы, и пусть Ирина будет с ними. Мне нужно ее мачете Огун. Иму, твоя взяла. Сдай Костю в корпус к шестеркам. Код красный. Пусть хоть разочек прокатают свою новую программу по защите особо важных свидетелей. Зверобой, оформляй карты на срочный частный вылет плюс поисковый комплект для водной среды. Пункт назначения – Мана. Встречаемся возле терминала через час. Действуйте.

– А мы? – подала голос Маруся, когда получившие задание сослуживцы в спешке покинули кабинет. Она закончила поиск и отключила пыль, сбросив все результаты в общее хранилище данных.

– А мы с тобой побеседуем с психологом из ЦНМЭ. Ты закончила?

– Да.

– Тогда давай бегом. И ничего не забудь.

Отделение центра независимых медицинских экспертов располагалось в историческом центре. От острова МУП до великолепного трехэтажного здания эпохи второй империи было рукой подать. И если бы окна убойного отдела не выходили на новостройки, Маруся бы совершенно искренне и безо всяких сожалений посвящала по пять-десять минут свободного времени наблюдению за этим шедевром магической мысли.

Лик задрал голову и проследил по направлению взгляда Козловой. Две огромные гаргуйльи пристально изучали приблизившихся к парадному входу гостей. Мертвые каменные изваяния не дышали, не существовали и не излучали маниту, но от их немигающего взора сердце замирало против воли. Такова суть оборотной магии. Эйдолон неожиданно издал короткий смешок.

– Странная реакция, – укоризненно прошептала Руся.

– Это не на здание. Просто вспомнилось иномирное определение оборотной магии.

Ведьма протяжно вздохнула. Бог всегда останется богом и мага ему не понять. Даже человеческое определение «черная магия» лично у нее не вызывало никаких посылов к веселью. Да, термин «черная» был крайне неуместен и ни в коей мере не отражал сути оборотной магии, но посмеяться мог только бог.

– Не нужна ты им. Пойдем.

Лик взял под локоть ведьму и потянул к широкой лестнице из атласного камня.

– Ты просто не чувствуешь их так, как я.

– Прекрати себя накручивать. Здесь работает полно магов. Это дело привычки. На пятый визит отпустит.

– Хотелось бы надеяться. – Маруся продолжала с опаской озираться по сторонам, даже когда они миновали холл. Ощущение враждебного взгляда еще долго жгло затылок.

Ликург отчасти понимал Козлову, ведь он принадлежал к роду Эйдолон. Первых гаргуйлий вывел император Гунтрамн по прозвищу Безликий. Будучи талантливым ученым и главой великой Оборотной империи, включавшей в себя практически весь материк с его многообразием форм жизни и ресурсов, Гунтрамн реализовал немало своих идей. Идей, балансирующих на грани между гениальностью и безумием. Одной из таких реализаций были гаргуйльи, потомки Химеры, чьи останки хранил старый родовой склеп Эйдолон. Никто в семье и подумать не мог, что медленно гниющая плоть Химеры послужит семенем и кормом для полчищ невиданных чудовищ.

Если бы не это отдаленное родство, Лик бы не почувствовал ни капли беспокойства. Но поскольку связь была, вся его магия ожила небольшой рябью, а по родственной нити, протянувшейся от спящих монстров к нему, прошли отголоски всепоглощающего голода. Ведьма с сильным маниту – есть ли на свете лакомство вкуснее? Понятно, отчего Козлова едва ли не за каждой колонной интуитивно ожидала врага. Быть в непосредственной близости от создания, у которого ты составляешь основу рациона, – не самое приятное в обоих мирах ощущение. Если бы плоть гаргуйлий не научились обездвиживать, кто знает, сколь долго еще продлился бы век второй империи. Эти искусственные хищники по праву считались лучшими сторожами жизни и покоя своих хозяев.

– Отпустило?

Теперь они поднимались по внутренней лестнице, созданной все из того же запрещенного к добыче атласного камня.

Гаргуйльи – не единственные подвергнутые консервирующему усыплению здесь. Само здание представляло собой венец оборотной магической мысли. Не мертвое, не живое изначально, частично выстроенное, частично выращенное, оно точно так же было погружено в летаргию. Примеров подобной исключительной архитектуры на материке осталось мало. Каждая постройка имела свой идентификационный номер, полную опись материалов не только самого здания, но и его отделки. Причем хранилось все это в спецотделе ССБ. Там же хранились и результаты ежегодных исследований на предмет спектральных изменений в излучении объектов.

– Немного. Как тут работают вообще? – Маруся вновь огляделась по сторонам, только в этот раз движимая любопытством, а не слепым страхом.

– Дело привычки, – пожал плечами Лик. – Можно подумать, ты бы отказалась.

Козлова сначала открыла рот для возражений, но быстро закрыла его. Прямо перед проходящим мимо пожилым профессором ступени принялись меняться: укорачиваться и удлиняться, предвосхищая неуверенные движения старого, витающего в облаках медика.

Со сторожевыми монстрами на крыше ведьма совсем позабыла о безусловных рефлексах этих исключительных домов. Если верить летописям современников Союза Освободителей, «поганые гнезда дышали в продолжение своих хозяев». Проще говоря, не спящий и не имеющий хозяина дом сейчас бы вполне мог строить планы по захвату континента или, к примеру, создать переход и уйти в Иномирье. И такое случалось в далеком прошлом.

– Все равно страшно, – подытожила Маруся. – Даже несмотря на коматозное состояние. Все равно он живой.

– Он не живой. Он существующий. Это разные вещи.

– Он круглосуточно пялится на постояльцев, – продолжила гнуть свою линию Руся, проходя в любезно открывшуюся перед ней дверь. – Больных прямо сюда на обследование возят?

– Нет. Что вы! – вмешался в разговор новый собеседник. Это был невысокий миловидный мужчина, чью родовую принадлежность уловить с ходу ведьме не удалось. – Мы всегда выездные. Куда определят пациента, туда и отправляемся. Преступивших закон чаще всего помещают в медицинский частный центр «Благо». Это на окраине. Доброго времени. Вы, должно быть, Ликург.